Живые

Это был тот самый мальчик, что собирался с двоюродным Колькиным братом гонять по Зеленой магистрали. Сейчас ему было явно не до магнитных досок.

У туннеля никого не было, но рядом, с другой стороны, стояли Тихон, Егор и Кир. Все трое замахали руками, предупреждая, чтобы Эмма не вздумала пройтись перед входом в туннель.

– Стойте там. Вы не сможете пройти, даже проползти не сможете. Он стреляет по всем. Мы разогнали с этого участка детей и запретили тут ходить. Но надо все равно постоянно следить.

– Это пятнадцатый? – уточнила Эмма.

 – Роботы перезагрузились, что ли?

– Это какой-то новый робот, – пояснил Колька. – Он похож на здорового паука, выше нас ростом. Только ног у него шесть. Он весь прозрачный, и под шкурой виден металлический остов. И у него в ногах лучевое оружие.

– Сами не знаем. Он подобрался неслышно и сразу убил одного парня. Мы успели скрыться, но я его хорошенько рассмотрел. Сквозь решетку он пройти не может, только обстрел ведет постоянно.

Эмма оглянулась, увидела оставленную кем-то на спинке ближайшей скамейки трикотажную куртку.

Вытянула ее, нацепила на стоящего под скамейкой робота-уборщика, потемневшего и погасшего, и толкнула его вперед. Робот в одежде покатился на середину прохода в туннель, но еще в начале его пути зашипел выстрел. Робот дернулся и загорелся, пронзенный светящимся лучом.

– Не верила? – хмыкнул Колька.

– Хотела проверить, насколько метко стреляет. Что ж, теперь у нас проблем стало еще больше…

Побледневший Егор тихо проговорил:

– Ты называешь это проблемой?

Эмме показалось, что в слипшихся стрелках его рыжих ресниц блестят слезы, и она больше почувствовала, чем угадала, что Егор не может переварить еще одну смерть.

Его накрыло и огорошило. Он не ждал, не думал и не был готов. И теперь, глядя в упор на Эмму, осуждает ее спокойствие.

А Эмма действительно почти не думала о смерти мальчишки. Смерть стала обыденным событием, из тех, что происходят постоянно, от чего нельзя отвертеться, чего нельзя избежать.

Она не уберегла ребенка. Не справилась. Расслабилась, улеглась спать, надеясь, что дети в безопасности. И вот нате вам. Новая смерть. И это еще, можно сказать, повезло, что только одна.

Но дело в том, что горевать некогда. И предаваться панике тоже некогда. Не может она сейчас думать о том, как им всем будет не хватать веселого, бойкого мальчика. Как его звали? Игорь?

Горевать будут потом, когда все опасности окажутся позади, если такое время вообще наступит.