Живые

Передние зубы – крупноватые, придающие усмешке наивность и детскую нескладность. Волосы почти до плеч, неровно подстриженные, мягкие, прямые. Челка над бровями, ямочки на щеках. Тонкая шея и косточки ключиц, заметные в широком вырезе куртки. Таис он доставал почти до плеч.

Мальчишка постоянно двигался – то подпрыгивал, то перешагивал через металлические выступы, то лохматил волосы, а то и вовсе принимался тереть уши. Хотя Таис и сама бы потерла уши – сильный ветер вызывал озноб, по всему телу побежали мурашки.

Руки посинели, щеки – и те стали слишком холодными. Не очень-то гостеприимна Земля, что ни говори…

– Вы действительно оттуда? – восхищенно переспросил мальчишка и ткнул пальцем в небо. – А как же вы спустились?

Таис немного растерялась. Что говорить? Можно ли этому мальцу рассказывать о взломанном крейсере, о битве и о посадке? На чьей он стороне?

Зато Федор невозмутимо пожал плечами и спокойно пояснил:

– На спасательном модуле, на чем же еще.

– А-а-а, – понимающе протянул мальчик. – Так вы собираетесь теперь жить на Земле как нелегалы? А вы знаете, куда попали?

– Мы немного промахнулись с посадкой, – продолжил пояснять Федор, на ходу сочиняя правдоподобную легенду.

 – Во время прохождения атмосферы у нас отказали навигаторы. Что это за местность?

– Вам не повезло, сразу скажу. Вы не попали на остров нелегалов, перелетели чуток. Это остров Саб, мусорка роботов. Не так опасно, как на материках, но и выжить тут сложно. Вам еще повезло, что вы встретили меня, иначе бродили бы тут до скончания века.

Если не знать выходов, нипочем с мусорки не выбраться, это я вам гарантирую! – Мальчишка заулыбался и запрыгал по спрессованной толстой металлической обшивке какого-то крейсера. – Пошли, покажу, куда вы попали.

И путешествие по свалке началось.

Слово «свалка» следовало писать с большой буквы. Именно Свалка – потому что, куда бы Таис ни кидала взгляд, куда бы ни поворачивала голову, везде возвышались груды покореженного, помятого металла. Солнце опускалось, разливая золотистые лучи по темным остаткам крейсеров и придавая всей местности грустный и обреченный вид.

Где-то грохотали машины, чуть дальше двигался огромный робот, прессующий металл.

– Этот прессовщик отрывает куски, засовывает в себя и выдает плотно спрессованными пластинами. После это все отправляется на переплавку, – пояснил мальчик. – Работы здесь – непочатый край. А до этого несколько лет свозили с материка обломки, все, что осталось от последней войны.