Живые

Окружив деревянный домик, они приближались аккуратными, четкими шеренгами, и от первых же залпов их щупалец запылали крыша и стены.

Таис хотела закричать, что сейчас все сгорят, что надо выбираться, но едва она высунула голову в окно, на нее надвинулось холодное небо, полное красного гнева и отчаянной бесконечности. Не выдержав огромного пространства над головой, Таис нырнула обратно, скорчилась в углу за каменным очагом и отчаянно принялась звать Мартина.

Почему – она и сама не могла понять. Но раз за разом она повторяла и повторяла это имя, как будто интеллект родной станции мог найти выход и одолеть жутких роботов.

И Мартин ответил. Уверенным голосом он произнес:

«Фрики всегда одолевали роботов».

От неожиданности Таис подскочила и проснулась.

За окном медленно занималось утро: серел воздух, и огромные камни вокруг все яснее проступали сквозь мутную мглу ночи, являя свету свой суровый, строгий облик. Ни тебе улыбки, ни приветствия. Только серые, холодные поверхности, за которыми шумела беспокойная вода океана.

Было еще слишком рано, и только Вар двигался по комнате, осторожно подсовывая дровишки в огонь и время от времени выглядывая в окно. Можно еще поспать, тем более что рядом уютно сопит Федор, и его тяжелая крепкая рука обнимает за плечи. Можно повернуться на бок, так чтобы Федор остался за спиной, натянуть на уши одеяло, закрыть глаза и снова погрузиться в дремоту.

Только бы больше не снились страшные сны. Ни фрики, ни роботы. Хватит с нее ужасов, пусть уже не будет никаких снов.

Вдруг в памяти всплыли слова Мартина: «Фрики всегда одолевали роботов».

Так он сказал во сне. К чему это? К тому, что Таис и Федор станут фриками? Или к тому, что и те и другие – просто мерзкие твари, от которых надо держаться подальше?

Когда Таис проснулась во второй раз, солнце стояло довольно высоко. Распахнутая входная дверь впускала теплый, вкусно пахнущий морем воздух, а солнечные пятна на досках лежали прочно и уверенно. Таис сразу поняла, что это именно солнечные пятна.

Где-то за головой стучала посудой мама Найда, а на лестнице устроился Вар. Он болтал ногами и бросал вперед мелкие камешки, лежавшие рядом с ним на досках. Федор уже проснулся и сидел на краю матраса, протирая глаза и оглядывая ставшую вдруг незнакомой и удивительно интересной комнату.

Деревянные коричневые стены, сложенные из вертикально поставленных досок, казались темными и какими-то… простыми, что ли.