Но Боги в этот раз сотворили человека, пораженного отвратительными недугами, и послали его к той дороге, по которой должен был ехать Сиддхартха.
Царевич увидел больного. Он воззрился на него, а затем спросил возницу:
— Что это за человек с раздувшимся животом? Его тощие руки безвольно повисли, щеки заливает мертвая бледность, а с губ срываются жалобные крики. Ему не хватает дыхания; он шатается и хватается за прохожих; смотри, он падает… Колесничий, колесничий, кто этот человек?
Колесничий ответил:
— Господин мой, этот человек познал пытку недугом, но порок этот присущ и царям.
Сейчас он сама слабость, но когда-то он был здоров и силен!
Царевич глянул на больного с жалостью и вновь задал вопрос:
— Так отмечен только этот человек или же недуг угрожает всем созданиям?
Колесничий ответил:
— Нас также могут посетить такие несчастья, о царевич. Немощь тяжело нависает над миром.
Услышав горькую правду, царевич задрожал, как лунный свет, отраженный волнами моря, и произнес слова горечи и жалости:
— Люди видят страдания и недуги, но никогда не теряют самоуверенности.
О, сколь велико, должно быть, их знание! Им постоянно угрожают болезни, а они еще могут смеяться и веселиться. Поверни лошадей, колесничий, наша прогулка окончена, мы возвращаемся во дворец. Я научился бояться недугов. Душа моя избегает удовольствий и почти уже закрылась, подобно цветку, лишенному солнца.
Охваченный горькими мыслями, он вернулся во дворец."
"Суддходана заметил мрачное настроение сына.
Он спросил, почему царевич больше не выезжает, и колесничий рассказал ему оба случая. Царь опечалился — он понял, что любимый сын покинет его. Он утратил свою обычную сдержанность и в ярости наказал слугу, который должен был следить за порядком на улицах. Но даже здесь сказалась привычка прощать прегрешения — наказание было легким. Сам же служитель был немного озадачен, поскольку не видел на улицах ни старика, ни больного.
Теперь Суддходана еще ревностней, чем раньше, следил за тем, чтобы сын не покидал дворца.
Он предлагал ему редчайшие удовольствия, но ничто не могло расшевелить Сиддхартху. Тогда царь решил:
— Я должен позволить ему выехать в третий раз. Быть может, это вернет ему потерянную радость.
Он отдал строгий приказ, чтобы всех калек, всех больных и стариков вывезли из города. Он даже заменил колесничего, после чего уверился, что теперь ничто не сможет встревожить душу Сиддхартхи.
