Жизнь на двоих

Скорее всего, сначала он просто удивится, как удивился, когда она сообщила, что извинилась перед Софией, а потом скажет: «Ничего страшного. Забудь». И не оценит.

«А как он должен вести себя, чтобы вы были довольны?» – вспомнила вдруг Виктория вопрос Силвана и закусила губу, пытаясь понять – и не понимая.

Раньше, когда Аарон говорил ей про Арена всякие гадости, она думала – муж не раздражается в ответ на ее раздражение, потому что не любит. И тогда она действительно хотела, чтобы он хоть раз заорал на нее, разозлился, а не разговаривал, словно с глупым ребенком.

Но теперь Виктория не хотела, чтобы Арен орал или злился. И не только на нее, а вообще. Ей хотелось, чтобы муж чаще улыбался, но… он уже давно не улыбался ей лично. Даже последние два дня – Арен улыбался всем, кроме Виктории. А уж когда он улыбался Софии…

Нет, об этом лучше вообще не думать. Виктория страшно боялась, что вновь начнет ревновать, и предпочитала не рассуждать, отсекая от себя любые мысли об отношениях мужа с Софией.

Лучше и правда думать о приятном.

Два замечательных дня остались позади, но Викторию до сих пор переполняло умиротворение, когда она вспоминала шум моря, веселые голоса детей, теплый песок под ногами и рисунки на нем, которые они все вместе выводили палочками под руководством Софии. Теперь Виктории безумно хотелось тоже научиться так рисовать – нет, не для того, чтобы быть лучше, а просто для радости и позитивных эмоций, которые она получала каждый раз, когда из-под тонкой палочки выходило хоть что-то, похожее на нормальный рисунок. Это оказалось не менее приятно, чем заниматься растениями.

Но больше всего Виктории понравилась Синтия. Мама Софии удивительно напоминала императрице ее собственную – она была такой же мягкой, вежливой и понимающей и очень любила цветы. Виктория, поначалу уцепившаяся за эту тему от неловкости, раскрывалась все больше и больше – и не заметила, как совсем перестала переживать и стесняться.

Ей всегда было неловко рядом с нетитулованными, и она боялась, что они это поймут, поэтому задирала нос.

И сейчас Виктория с нетерпением ждала Силвана – ей хотелось поговорить с ним именно об этом.

До полудня она работала в оранжерее, радуясь, что Арен позволил вернуться сюда, а около двенадцати за ней зашли охранники, чтобы вернуть во дворец, где в салоне ее уже ждал психотерапевт.

– Доброе утро, ваше величество, – сказал Силван, улыбнувшись, встал с дивана и поклонился, разглядывая рабочую форму Виктории. – Вы прекрасно выглядите.