Жизнь на двоих

 – Я говорила это, да? Я не помню… Если говорила – прости!

– Забудь, это уже не важно, – сказал император, жалея, что вообще упомянул те ее слова – все равно что бить лежачего. – Я не сержусь. И… – Он запнулся, потому что Виктория сделала шаг вперед, обняла его и прижалась влажными губами к щеке, забираясь ладонью под ворот рубашки. Защитник… нет-нет, только не сегодня. – Вик…

– Прости, – прошептала жена, жалобно вздохнув возле его виска. – Я понимаю, что тебе должно было быть больно и…

– Забудь, – произнес он со спокойной твердостью, застыв, словно камень.

К удивлению императора, Виктория действительно отпустила его и, еще раз вздохнув и опустив голову, грустно сказала:

Арен нахмурился, снимая эмпатический щит, и едва не рухнул на пол от какофонии эмоций жены. Замер, пережидая звон в ушах и пытаясь сосредоточиться, понять…

Нежность. Очень много нежности. Сочувствие, досада, стыд, жалость… и что-то светлое, искреннее, похожее на сожаление.

– Я завтра останусь, – сказал Арен так мягко, как мог, и Виктория подняла голову, радостно, ликующе вспыхнув.

– Я вроде… – Жена растерянно улыбнулась. – Не плачу…

– Ты на грани, я чувствую. Не надо, Вик. Все хорошо.

Она кивнула, и Арен, легко погладив ее по плечу, отвернулся и зашел в камин.

Было настолько мерзко и тошно от себя и собственной лжи, что император несколько мгновений стоял в огне, пытаясь успокоиться. Не надо нести эту гадость Софии, не надо.

До конца успокоиться так и не удалось, но тошнота ушла, и только после этого Арен начал строить пространственный лифт.

София заканчивала портрет Эн, когда огонь в камине вспыхнул, заискрился, и девушка, бросив кисточку на стол, вскочила и метнулась навстречу императору, обняла и прижалась изо всех сил, шепча:

– Защитница… Арен, наконец-то, как же я соскучилась…

– Я тоже, – сказал он глухо, и София сразу ощутила его тревогу и горечь. Столько их было, что она задохнулась – сердце словно в ведро со льдом опустили – и, погладив Арена по плечам, потянулась к губам.

Он целовал ее долго и отчаянно, будто прощался.

– Давай сегодня перенесемся куда-нибудь, – произнесла София, безумно желая помочь Арену, вынуть из души боль, но не зная, как это сделать. – Куда-нибудь на природу. Хочешь?

– Хочу. – Он улыбнулся и потерся носом о ее щеку. – Я очень устал от дворца. И кажется, я знаю, что может тебе понравиться.

– Мне понравится все, лишь бы с тобой.