Жизнь на двоих

Она вспоминала, насколько часто Арен говорил ей, что устал, вспоминала, как быстро он засыпал, едва коснувшись головой подушки, иногда даже не накрывшись одеялом, и Виктории делалось больно и стыдно.

«Не важно, что говорить, – подумала она, потерев заслезившиеся глаза. – Можно утверждать, что любишь, на словах, а на деле мучить, как я мучила Арена. Нет в мучениях никакой любви! Когда любишь, не хочешь, чтобы мучился тот, кого любишь».

Виктория тихо подошла к кровати и вновь легла. Медленно подползла к мужу, осторожно обняла его одной рукой и уткнулась носом в спину.

«Я больше не буду тебя мучить, – пообещала она самой себе так твердо, как могла. – Никогда».

Арен встал и ушел в свой кабинет раньше обычного – сон рядом с Викторией был беспокойным, и если в начале ночи он уснул просто потому что устал, то ближе к утру находиться в ее спальне стало невыносимо.

К Софии император не пошел, хотя очень хотелось, но ему нужно было подумать обо всем еще раз. Думалось, правда, плохо, и Арен чувствовал себя человеком, запертым в комнате без дверей и окон, – оставалось только биться лбом о стену.

Ощущение разорванности преследовало его с вечера, когда он уходил от Софии, и до сих пор не отпускало. И Арен не представлял, как лучше поступить, чтобы уменьшить боль. Не свою – Софии. Он хотел бы, чтобы она была счастлива, а не мучилась, не страдала от их тайной связи.

Но разве ей будет легче, если он ее отпустит? Если бы Арен понимал, что да, будет, он бы попросил Софию уехать из дворца тут же.

От этих рассуждений мутило и болело сердце, и император усилием воли заставил себя перестать думать об отношениях с Софией, переключившись на проблемы родовой магии.

Да, Рон и Эн молодцы – за такой короткий срок умудрились разобраться в вопросе, на который более десяти лет не могла ответить специально созданная комиссия. Они, конечно, еще не до конца разобрались, но продвинулись гораздо дальше остальных.

На протяжении многих столетий Альганна – крупнейшая в мире страна, единственная империя – считалась уникальной не только из-за обширной территории, но и потому что правящую семью Альго чтили как прямых потомков богов, спасших Альганну в частности и мир в целом.