Жизнь на общем языке

Да и, честно говоря, у нее с лошадиной породой отношения сложились прохладно-нейтральные, и не более того, не в нее дарованиями в этом плане сынок Пашенька пошел, определенно. Поэтому табун она посмотрела издалека, красивых лошадей погладила и угостила яблоками и морковкой и только после долгих уговоров согласилась-таки поездить на спокойной, уравновешенной кобылке.

О чем, кстати, не пожалела ни разу. Сначала они втроем, Матвей, она и Аян, объехали пасущийся табун, потом к ним присоединились сыновья Аяна и их друзья и устроили стихийные соревнования-догонялки и джигитовку, красуясь перед гостьей.

А папаша с другом давали такие яркие ироничные комментарии этому действу, что Клавдия хохотала до слез, заваливаясь набок от бессилия, в какой-то момент чуть и вовсе не вывалившись из седла.

Потом начались более серьезные соревнования и игры. Аян объяснил Клаве, что на сей раз все по-взрослому и что это в ее честь молодые парни их рода устроили соревнования, демонстрируя свою удаль.

Удаль была что надо, а порой с таким перебором, на грани возможного членовредительства и несчастного случая, что Клавдия от страха за мальчишек то и дело хватала Матвея за руку, тихонько ойкая и вскрикивая в особо пугающие моменты.

Были и танцы под народную музыку, исполняемую на моринхуре (такой национальный струнный монгольский инструмент), и танцы без инструмента, под битбокс в исполнении парочки мальчишек и смешной девчонки и под музыку из плей-листов в смартфонах.

В общем, очень круто все было, динамично и весело. Клавдии необычайно понравилось, она и накаталась на лошади так, что болела внутренняя сторона бедер, и поплясала от души, и приняла участие в некоторых конкурсах-соревнованиях, во всех весело и лихо проиграв, и растрясла по ходу все, что «утрамбовала» в себя на завтрак, и даже поучаствовала в готовке обеда, что варили в больших чугунных чанах на кострах.

Одним словом – от души повеселилась и оторвалась с удовольствием.

Обед они с Матвеем отсидели, как и положено важным гостям: обменялись тостами и благодарностями и всякими дарами. Вернее, Ладожский преподнес кучу чего-то, что, скорее всего, было ему заказано названой родней, а Клавдия только, ужасно смущаясь, что ни разу не подумала о таком вот возможном «алаверды», принимала многочисленные подарки от щедрых хозяев.