Жизнь на общем языке

Вот как такое вообще возможно? И как, и чем это объяснить?

Как там сказал Матвей? Машина была в полном порядке, ей сделали профилактику…

Нет, он не совсем так сказал. Он сказал: «Мы провели капитальное тестирование броневика и серьезную профилактику…»

Захваченная выстрелившей, словно пулей, ассоциацией, ошеломленная, Клавдия замерла в ступоре, с поднятым над разделочной доской ножом, похолодев всем телом, зацепившись сознанием за слова «капитальное тестирование».

– Да ладно… – в глубоком ауте потрясения прошептала она и повторила: – Да ладно… Да ну! – не желая принимать пришедшую мысль, сопротивлялась Клава.

 – Полное, твою елки же метель, капитальное тестирование. Да как так-то? – Разозлившись, она ругнулась от всей души на себя: – Как так можно было протупить-то, Клава! Ты совсем, что ли?..

И, резко швырнув нож на столешницу, раздосадованная донельзя, повыключала все конфорки на плите, сдернула с себя фартук и рванула в комнату переодеваться.

Через полчаса Клавдия смотрела на разложенные перед ней на столе четыре разных тестера на определение беременности, показывавших одинаковый, однозначный результат, о котором она знала еще до того, как провела это самое «капитальное тестирование».

"

"Мотнулась Клава в соседнюю аптеку и тем же аллюром обратно, благо аптека находилась рядом, в соседнем доме. Быстро провела процедуру и, пока ожидала результата, чистила себя и мысленно, и вслух почем зря. Ну как можно было забыть напрочь о тех самых «днях», святых и регулярных для каждой женщины? Как можно было так протупить?!

«Ну вот как? Да потому что!» – разозлилась она на себя пуще прежнего, а еще пуще того на Ладожского.

Да потому что, кроме бесконечных мыслей о Матвее: где он, как он, здоров ли, все ли с ним в порядке, не ранили ли – ни о чем другом она и думать нормально не могла! Вообще! Словно отшибло все остальное, а память на простые бытовые дела так и вовсе стерло начисто!

И что теперь со всем этим делать? И что будет?

Да ничего не делать – как-то в один миг вдруг совершенно успокоилась Клавдия и выдохнула, чувствуя, как снисходит на нее облегчение и душевный, благодатный какой-то покой.

Будет то, что будет, то, что и должно быть.

– Да-а-а… – протянула девушка, сидевшая рядом с Клавой, – такое сейчас вообще вокруг…

– И не говори, – поддержала ее вторая дама и принялась эмоционально рассказывать жарким полушепотом: – У моей соседки Зои Викторовны двое сыновей, так представляешь: старший ушел по мобилизации, а младший сбежал в Грузию.