После с того мяса угощенье вели приготовить. Пусть мальчишки твои поедят и меня вспомнят. А боле ничего. Что нужно, батюшка сам подскажет. И еще. Ходи туда, сынок. Люб ты громовержцу. Не дай пропасть капищу.
– Не дам, деда. Слово даю, – едва справившись с голосом, пообещал парень.
– Добре. Все, что нужно, там найдешь. А казаки помогут. А коль получится, большой круг ему посвященных собери. Но это уж как он сам захочет. Сам знаешь, ему не поклоны, ему дело потребно.
– Сделаю, деда, – снова кивнул Елисей."
"– Благодарствую, – тихо улыбнулся старик.
– А теперь просто побудь рядом. Недолго осталось.
Елисей выпрямился и, сам не зная зачем, взял в руки сухую, мозолистую ладонь старика. Дед Святослав снова улыбнулся и прикрыл глаза. Дыхание его замедлилось, и спустя минуту медленно вздымавшаяся грудь опала в последний раз.
– Всё, сынок. Ушел он, – всхлипнула Радмила, тяжело опускаясь на лавку у окна.
В тишине дома ее слова разнеслись словно гром. Постепенно в закутке собрались все обитатели дом.
Елисей хоть и близко общался со стариком, но из домашних его знал только внука Василия. Дородный мужик, которого парень когда-то крепко приложил по команде самого старика, растерянно потоптался рядом с лежанкой и, вздохнув, повернулся к Елисею.
– Чего он тебе сказал-то напоследок?
В ответ Елисей только горько усмехнулся, понимая, что тот хочет услышать. Радмила, тоже сообразившая, о чем речь, только укоризненно покачала головой, глянув на собравшихся баб так, что те дружно языки прикусили.
– За добро ваше разговора не было, – взяв себя в руки, негромко отозвался парень. – Я ему только по умению воинскому наследник. Остальное за вами.
Поклонившись усопшему, Елисей вышел. Сбежав с крыльца, он остановился и, глубоко дыша, попытался унять охватившее его бешенство. Следом за ним из дома вышла Радмила и, подойдя к парню, тихо попросила:
– Не проклинай, сынок. Не надо. Не то и меня коснется. Какая ни на есть, а родня.
– Верно дед говорил. Не казаки, купчины, – резко выдохнул Елисей, пытаясь взять себя в руки.
– Бог им судья, Елисей. Пойдем. Им своя дорога, а у нас свой путь, – вздохнула Радмила, беря его под руку.
Домой они шли, бредя словно на Голгофу. Из жизни ушел человек, которому они оба были многим обязаны. Как выяснилось, в доме никто не спал. Мальчишки бродили по дому из угла в угол, словно потерянные. Для них дед Святослав был чем-то вроде иконы. Старый мастер, способный научить тому, что умеет далеко не каждый.
