Жизнь внутри меня

Понял?!

– Понял, – улыбнулся Арис, смотря на меня так, словно ему очень хотелось рассмеяться. – Моя грозная малышка, – с нежностью произнес он, не скрывая веселья.

– Тебе смешно? – прищурилась я.

– Да, – не стал скрывать Арис. – Но я не понимаю, почему ты злишься.

– Потому что ты относишься к моей беременности как к чему-то ужасному, – с болью выпалила я. – Знаешь что? Если ты не изменишь своего отношения, я соберу вещи и уеду. Рожу и воспитаю их сама, а к тебе мы не будем иметь никакого отношения…

Мою пламенную речь резко оборвали, запечатав рот поцелуем.

Арис обхватил мою талию руками и резко рванул на себя, вынуждая врезаться в его грудь и прижаться к нему, чтобы не завалиться на бок. Он целовал меня самозабвенно, нежно, но в то же время не позволяя отстраниться и заговорить. Поначалу я пыталась сопротивляться, упиралась в его грудь руками, но быстро поняла, что это бесполезно. Только когда я успокоилась, Арис прекратил поцелуи.

– Не произноси больше таких слов, – мягко попросил он, глядя мне в глаза. – Что бы ни происходило между нами, я – отец, а ты – мать. Лекари исследуют тебя, и тогда мы решим, как действовать дальше. У драконов не рождаются двойни, – изумленно прошептал он, покачав головой. – Это что-то из ряда вон выходящее… как и все, связанное с тобой, – вздохнул он, одарив меня грустной улыбкой, в которой проскальзывала боль. Все же он переживает.

Осмотр не выявил ничего нового.

Прозвучало все то же, что я уже слышала от Анжа. Лекари удивились, что беременность протекает столь гладко, практически идеально. Это большая редкость даже для здоровых чистокровных дракониц, а уж для полукровки, носящей двойню… Арис вел себя очень нервно. Поняв, что у него не будет двухголового ребенка, но будут два полноценных, он требовал от лекарей самых подробных ответов и обсуждения всех рисков, даже самых незначительных.

День прошел в разговорах и прогулках.

Конечно, первым делом мы обсуждали беременность. Черный дракон был вынужден принять ее, обратно уже ничего не отмотать. Лекари прямо сказали, что прервать ее без серьезного вреда для моего здоровья невозможно. Арис не стал делать вид, что эта новость его обрадовала. Он пребывал в задумчивости, то и дело спрашивая меня о самочувствии, об уходе за детьми и, конечно, о родах. Пришлось заверить его, что я не умру.