Жизнь во благо Родины

Затарились мы знатно, чуть не целый багажник набили, да еще по пути встретились с еще одним хорошим человеком. Павел Федорович был рад увидеться, хоть и выглядел очень усталым. Лицо посерело, в волосах добавилось серебра, хотя он еще совсем молодой. Заехали мы к нему прямо на завод. На проходной меня хоть и помнили прекрасно, но пропускать отказались. Секретный объект, что вы хотели! Но я и не рвался внутрь, зачем, один звонок с вахты прямо в кабинет Дерунову – и вот мы уже сидим в этом самом кабинете.

Причем директор завода еще и извинялся перед председателем КГБ за задержку.

– Сколько тебя не было, Саша? Простите, Владимир Ефимович, вопросов накопилось уйма…

– Ничего, нужно было нам запрос сделать, мы бы вам этого «специалиста» мигом прислали. – Вот гад, смешно ему.

– Как ваша Гора, Павел Федорович?

– Моя? Да она твоя больше чем кого-либо! – возмутился директор завода.

 – Строится, Саша, строится, да еще как! Ты не проезжал?

– Нет, извините, по центру ехали, с той стороны не были.

– Жаль, но заедешь, надеюсь, посмотришь?

– Если честно, хочется увидеть конечный результат. Стройка есть стройка, она может нравиться и вдохновлять, когда ты не видишь всей картины, а у меня-то она в голове. А что такое напротив завода, в Северном? Какая-то движуха, гляжу.

 – Там у нас старый микрорайон, застроенный чуть ли не бараками, их когда-то возводили в спешке для рабочих этого же завода.

– А разве не ты уважаемому директору авиационного завода все уши прожужжал, что надо перестраивать и этот район? – внезапно влез Семичастный. – Мы с твоими стройками скоро по миру пойдем! Товарищ Дерунов целый год требовал разрешения пустить прибыль завода на развитие строительства в городе и ведь добился своего.

А нам теперь отдуваться за это. Думаешь, он один такой? Да нас со всей страны уже без ножа режут, отдайте им часть прибыли на развитие. Мы-то не против, да только у государства есть и другие статьи расходов. Как вы думаете, оба?

– Я, – прокашлявшись, начал Дерунов, – как вы заметили только что, целый год не денег простил, а объяснял, куда и сколько мы тратим.