Жизнь во благо Родины

– А чего молчите? Слушайте, может, на ты?

– Сань, особо ничего предложить не могу, есть рыба копченая, жареная, немного макарон отварных, будешь?

– Да, конечно, рыба – это очень хорошо, – глаза у оперативника засветились, – ну кто не любит жареную или копченую рыбу?

– Еще бы, да еще когда сам выловишь!

– Вы… Ты сам ловишь?

– Конечно, живем-то на воде. Смотри, есть жареный судак, – я открыл холодильник, – и копченый лещ.

– Можно мне леща, сто лет не ел!

– Не вопрос, сейчас разогрею, – понемногу я отходил, надежда была все же, так что горевать без причины не хотелось.

Разогрел на сковороде макароны с рыбой, нарезал хлеба, сам люблю холодного судака есть, поэтому его и не грел. Парень комитетчик уплетал за обе щеки, сначала пытался нахваливать, но я прервал его возгласы.

– Не болтай, там костей много, внимательнее. – Да, леща есть уметь надо. Многие от него отказываются только из-за костей, лень есть осторожно, а копченый лещ – это деликатес.

Доесть нам не дали, раздался звонок, схватив трубку, прокричал в нее:

– Передайте трубку нашему сотруднику, пожалуйста! – попросили у меня ровным голосом.

– Сань, тебя, – я отдал трубку комитетчику, а сам встал рядом.

Видимо, парню что-то сказали такое, специфическое, потому как он попросил меня отойти. Вновь начиная злиться, я вышел из комнаты. Хлебнул воды на кухне и приготовился «допрашивать» кагэбэшника.

– Банду взяли, ваши – освобождены.

– А чего секретничать тогда?

– Что с Катей? – я аж подпрыгнул. В голове как будто граната разорвалась. Перед глазами все поплыло, в ушах зашумело.

– Она в больнице. Как мне объяснили, ей нанесли побои, но угрозы жизни нет. Плохая новость в том, что она потеряла ребенка…

– Суки-и-и… – я схватил со стола нож, которым резал хлеб, и швырнул его в дверной косяк с такой силой, что этот, не самый подходящий для таких занятий нож вошел в косяк до половины.

– Саша, успокойся, тебе не надо этого делать, – кагэбэшник, казалось, ничуть не удивился моей реакции, даже в лице не изменился. – Преступники задержаны, их посадят надолго…

– Нет, Сань, ты не понимаешь. Дело не в том, что их накажут, а в том, что эти суки будут сидеть, то есть жить, а ребенок – нет! А за Катю я вообще удавлю любого.