Жизнь за жильё. Книга вторая

Большего ужаса, чем исключение из комсомола, гражданин страны Советов просто не мог себе представить. Думал — всё! Жизнь кончилась…

И этот искренний испуг помог студенту остаться в комсомоле и, следовательно, в ЛХТТ. Конечно, никто не поверил парню, что он в этот день выпил первую и пока единственную в своей жизни рюмку водки. Правда состояла в том, студенты пили из граненого стакана, взятого из бесплатного автомата с газированной водой без сиропа, стоящего в мастерских.

Все члены дисциплинарной комиссии оказались людьми опытными и твёрдо знали, что с первой рюмки никто не извергает содержимое желудка перед собой.

Это процедура происходит гораздо позже — обычно после первой бутылки водки на каждого…

Или после второй и только на каждого… А тут после первой же рюмки и облевал всю раздевалку? Быть такого не может. Слабак! А ещё мечтает стать советским техником-технологом…

Пусть остаётся в технаре и учится у нормальных советских парней искусству поглощения спиртных напитков. Опять же с учёбой у Шильда всё в порядке — твёрдый хорошист.

И спортом занимается, выступает за сборную техникума по самбо.

Студенту химико-технологического техникума на первый раз влепили выговор по комсомольской линии, заставили отходить дружинником все субботние и воскресные вечера ближайшего месяца, а также вызвали для беседы маму. Папа скончался ещё в раннем детстве Ивана, и парень помнил его смутно.

Мама, Екатерина Васильевна, работала начальником отдела бухгалтерии на Адмиралтейских верфях и всегда оставалась статной и красивой женщиной.

Изредка в её жизни появлялись мужчины, задерживались ненадолго, и с возмужанием сына пропали вообще. Все силы и любовь женщина отдавала своему Ванечке.

После посещения техникума состоялся тяжёлый разговор. Мама не стала переодеваться, осталась в деловом костюме и сразу усадила сына за круглый стол в центре комнаты, сама встала у открытой форточки и закурила. Екатерина Васильевна курила редко, тем более дома.

Сын-спортсмен сидел в своём любимом тёмно-синем спортивном трико, осуждающе смотрел на маму, но ничего не говорил.

Не тот случай…

Женщина выдохнула тонкую струю дыма в форточку, несколько секунд смотрела в окно и спросила:

— Ваня, ты папку помнишь?

— Смутно, — удивился вопросу шестнадцатилетний парень.

— Твой отец умер от цирроза печени, когда тебе исполнилось три года, — следующая струя дыма потянулась на не совсем свежий воздух улицы Гороховой.

— Мама, я же говорю, что отца плохо помню, — сын пока не понимал сути разговора.