Жизнь замечательных детей

 — Я скоро приеду. Если кого-нибудь из вас не будет в постели, накажу всех. Выпорю ремнем! Понятно?

Ребенок охнул и бросил трубку. Надеюсь, он со всех ног побежал в кровать.

Все, я немедленно отправляюсь домой! С «Красавицей и чудовищами» пора заканчивать. Не думаю, что в данных обстоятельствах мое присутствие очень помогает Жанне обольстить Льва. Представление покатилось по каким-то странным рельсам, наверное, Алексей Невский будет недоволен. Но сам виноват: говорила же я ему, что лучше привлекать профессиональных актеров, а он уперся.

Вот и пусть теперь расхлебывает эту кашу. А с меня хватит. У меня, в конце концов, дети! Я временная мать-героиня!

Накручивая себя подобным образом, я вошла в зал. И сразу же увидела Льва. Он поднялся со стула, одновременно пытаясь ослабить узел галстука. Физиономия у Котика была багровая, глаза бессмысленно смотрели вокруг. «И когда он только успел надраться?» — недоуменно подумала я. Нетвердой походкой Лев сделал несколько шагов, наткнулся на соседний столик и рухнул вниз, с грохотом увлекая за собой скатерть.

Раздался женский визг. Какой-то мужчина бросился поднимать Котика — с явным намерением набить ему потом морду — и тут же в ужасе отпрянул.

Внезапно оркестр перестал играть, разговоры замолкли, повисла зловещая тишина. Я осторожно приблизилась и, взглянув в лицо Льву, едва удержалась на ногах. Не оставалось никаких сомнений: Котик был мертв.

Весть о том, что в зале труп, мгновенно разнеслась по ресторану. Посетители, побросав ножи и вилки, потоком хлынули к выходу.

Но не тут-то было: дорогу преградили два шкафообразных охранника.

— Всем оставаться на своих местах! — Громовой голос администратора перекрыл возмущенный ропот толпы. — Сейчас приедет милиция!

Посетители с недовольными лицами повернули обратно. Я заметила, как какой-то лысый толстячок настойчиво пытался всучить охраннику стодолларовую бумажку, но страж был неумолим. Отпуская ругательства, толстяк угрюмо потащился за своей длинноногой спутницей в глубь зала.

Тело Льва Котика накрыли белой скатертью в веселенький цветочек. Скатерть оказалась короткой, из-под нее выглядывали ноги в носках и дорогих кожаных ботинках. Носки были серые, под цвет костюма, а ботинки черные. При взгляде на них у меня заныло сердце, а глаза наполнились слезами. До меня окончательно дошло, что это не представление: бедняга Котик умер на самом деле.

Мы продолжали сидеть нашей маленькой компанией.