Жизнь замечательных детей

— Где он сейчас живет, знаете? — продолжала я допрос.

Пьянчужка замотал головой, но потом неожиданно сказал:

— Работает с голыми бабами, повезло ему.

— Где? — оторопела тетка.

— Да тут рядом, на Арбате, магазин с голыми бабами, «Фемида» называется.

Я поразилась: Фемида — это ведь богиня правосудия у древних греков. При чем тут голые бабы?

— Будет тебе и Фемида, и народные заседатели, и ордер на выселение, — снова пошла в наступление дама. — Когда заплатишь за квартиру, изверг?

Луковкин опять принялся клясться, что денег нет.

После долгих препирательств женщина выбила-таки из него обещание в ближайшее время погасить задолженность. Что называется, взяла измором. Затем мы с ней направились к выходу, и хозяин с явным облегчением закрыл за нами дверь.

— И чего вы с такими церемонитесь? — спросила я, когда мы спускались по лестнице. — Сейчас не прежние времена. Если не платит за квартиру, выселяйте без лишних разговоров. А то ходите, упрашиваете… Вы бы его еще в стенгазете прописали.

Смешно, честное слово!

— Вам-то смешно, а мне плакать хочется. Я диспетчером в домоуправлении работаю, мне квартиру должны дать. Если этого алконавта сейчас выселят, мне его квартира достанется. Вы видели, в каком она состоянии? А подъезд? Здесь одна шваль обитает: пьяницы, наркоманы, бывшие уголовники, у них бомжи постоянно ночуют. Вот и приходится ходить сюда, грозить, требовать, умолять…

— Да, но я так понимаю, что Луковкин все равно не платит?

Дама остановилась, наклонилась ко мне и доверительно зашептала:

— Мне осталось совсем немного продержаться.

На соседней улице живет одна одинокая старуха. Квартира у нее муниципальная, после смерти должна отойти государству. Старуха совсем плоха, уже почти ослепла и оглохла. Быстрей бы уж представилась! Тогда я вселюсь в квартирушечку. А там респектабельные соседи, и жилплощадь на целых восемь метров больше!

Я смотрела на нее во все глаза. Мерзость какая! Женщина, очевидно, приняла мой взгляд за выражение восхищения и хвастливо добавила:

— Я ее навещаю, старуху эту, приношу продукты.

Говорю, что я, мол, из собеса, что продуктовые наборы ей положены по закону как ветерану труда. Покупаю все самое жирное, где побольше холестерина: сливочное масло, печень трески, шоколадные конфеты… А у нее сахарный диабет, ей все это нельзя. Но кто же откажется от халявы? Вы, например, разве отказались бы? Вот и старуха уплетает за обе щеки, еще и благодарит.