Аленари не знала причин, почему на нее напала Тиф, да и знать не хотела. Но в тот миг, когда она увидела Убийцу Сориты, сокрушающую Избранных, решила для себя, что бешеную собаку надо прикончить.
И видит Звезда Хары, она сделала бы это без сожалений. Но в ее планы вмешалось настоящее чудо. Лепестки ожили. Мир перевернулся. И теперь будущее в руках Тиа, от которой ровным счетом непонятно чего ожидать.
С того самого момента как Дочь Ночи растворилась в воздухе, Аленари беспрерывно размышляла о случившемся. И ночной разговор с бывшей подружкой Ретара лишь заставил ее еще сильнее задуматься.
Оспа не верила Тиф. Считала, что та блефует и не ведает секрета Лепестков. Но также знала, что не будет ничего предпринимать, пока полностью не убедится в этом…
В комнате бесшумно появился слуга, принес белое вино, повинуясь жесту, поставил бокал на стол.
– Проследи, чтобы меня не беспокоили, – приказала Аленари.
Когда человек ушел, она сняла маску и покосилась на раму, оставшуюся от разбитого зеркала.
Осколки убрали еще утром, но ей бы не хотелось сюрпризов. Сестра Сокола ненавидела свое новое лицо и так и не смогла к нему привыкнуть за прошедшую вечность.
Тальки частенько говорила, что зеркала лгут. На взгляд Аленари, лгала Целительница, а отражения этого делать не умели и показывали правду – ее лицо, от вида которого она до сих пор просыпалась и кричала от ужаса.
Оспа долго пыталась убедить себя, что представшее перед глазами не могло быть Аленари рей Валлион из рода Сокола.
Ведь она не была такой.
Воспитанная, совершенная, гордая, хладнокровная, умеющая скрывать свои истинные чувства, после этих кошмаров она не могла сдержать рыданий и разом превращалась в маленькую перепуганную девчонку. Успокоить ее мог только Лей, но сейчас он был слишком далеко.
Оспа задумчиво отпила терпкого муската, едва касаясь обожженными губами края бокала. Подержала вино во рту. После боя в Башне, когда та, неизвестная ей Ходящая, швырнула в нее плетением, бывшая красавица с большим трудом различала вкусы и запахи.
И каждый день благодарила Звезду Хары, что ее глаза уцелели. Стань Аленари незрячей, и она бы точно не нашла в себе сил, чтобы жить дальше.
Допив вино, женщина вновь скрыла обезображенный лик под прекрасной маской, задумчиво сняла с рук тонкие кожаные перчатки и изящными пальцами с ухоженными ногтями нарисовала в воздухе сложный узор. На стену плеснуло вино, и «Серебряное окно» открылось.
Лей-рон ответил сразу же.
