Жнецы Страданий (СИ)

— Когда мы приедем в Цитадель? — тихо спросила Лесана.

— Через шесть дней, — последовал равнодушный ответ.

Шесть дней! Так далеко!

Подзабытый ужас вновь скрутился в животе тугим узлом. Лесана огляделась, с опозданием понимая, что сумерки сгущаются.

Он поднялся. Не обращая внимания на жалкий лепет, достал из-за пояса нож с длинным острым клинком и полоснул себя по ладони.

Девушка ахнула и закрыла рот руками. Крефф что-то беззвучно зашептал, обходя место привала по кругу и кропя землю. Когда обережник приблизился к своей трясущейся от ужаса спутнице, той показалось, что он хочет порезать и ее.

Лесана сжалась на ложе, однако выставила перед собой дрожащую руку с розовыми следами загрубелых мозолей. Но колдун резать длань не стал, наклонился к подопечной и, обмакнув палец в кровь, начертал под зажмуренными глазами две резы.

— Сейчас высохнут и можешь спать.

Девушка кивнула, не спрашивая. И так все поняла. Обережник творил охранное заклинание, чтобы к их маленькой ночевке не вышли обитатели Ночи. Но Лесане стоило огромных трудов сдерживаться, чтобы не извергнуть из себя недавнюю трапезу.

Хотелось услышать живую речь, чтобы удостовериться — с ней рядом по-прежнему человек, а не клятый Встрешник, который будет пострашнее Ходящих В Ночи.

— На запах этой нет, — ответил тем временем ратоборец, перетягивая ладонь чистой тряпицей. — Кровь обережников защищает Дар.

Собеседница успокоилась. Голос мужчины был невозмутим. Похоже, спутник не злился на ее любопытство и неловкость. Да и остатки здравомыслия подсказывали девушке — крефф знает, что делает.

Однако спать ночью под открытым небом все равно было страшно… Порядком перетрусившая она легла, накрывшись с головой плащом, и смежила веки.

Вот пройдет пять лет, и можно будет вернуться в родную деревню. И не просто вернуться! А Осененной — той, которой станут нипочем волколаки, упыри и кровососы. Как будут завидовать ей! Как начнут уважать! Была всего-то Лесанка — дочка гончара, почти голытьба, а станет… Кем она станет? Лучше бы, конечно, колдуньей.

Как будет гордиться Мирута!

И тут — ведром студеной воды — обрушилось запоздалое понимание: пять лет. Пять! И несчастная, наконец, поняла — не будет гордиться ей Мирута. Потому что не проходит завидный жених бобылем такой срок. Глупая! Нешто станет молодой красивый парень год за годом ждать возвращения девки, которую только и поцеловал несколько раз?

Нет! Он не такой! Конечно, станет! И Лесана крепче стиснула деревянный оберег, подаренный суженым.