Жнецы Страданий (СИ)

— Сы-ы-ын… — простонал мертвый, полный темной жути голос, и руки упырихи прижались к животу. — Где мой ребенок?

Ходящая обернулась, затылком почувствовав опасность.

Тамир стоял напротив и смотрел на нее безо всякого выражения. Нежить, с трудом подчиняя себе изломанное тело, сползла со своей жертвы и двинулась к колдуну:

— Я есть хочу, Тамир, — хриплым жалобным голосом заговорила покойница. — Холодно мне. А дитя плачет… вот тут, — мертвая рука ткнула в рану на голове. — Плачет…

Колдун смотрел безо всякого выражения.

Он видел, как глаза Ходящей наливаются голодом, как страшно елозит во время разговора держащаяся только на одеревенелой плоти сломанная челюсть.

— Ардхаэр, — тихо и устало сказал парень. — Надг артрэ.

Темная жизнь разом покинула тело, и оно кулем рухнуло на пол пещеры.

Лесана, дрожащая от пережитого ужаса, подскочила к Тамиру, но тот отстранил ее от себя. Подошел к Айлише, склонился, разорвал на груди ворот смертной рубахи, снова подновил рану на своей ладони и сделал надрез над левой грудью покойницы.

Щедро полил рану кровью, проговаривая слова заклинания.

Из глаз девушки лились слезы.

Тамир осторожно повернул голову покойницы, раздвинул волосы на затылке, и Лесана увидела непонятную резу, нанесенную, по всей видимости, ножом.

— Я дурак. Надо было проверить, — сказал Тамир.

Девушка ничего не поняла, но в это время из-за спины прозвучал усталый голос Ихтора.

— Давайте ее похороним.

Не меньше оборота они закладывали могилу камнями. Ихтор подтаскивал булыжники, Лесана подавала их стоящему в ямине Тамиру, и парень осторожно укладывал валуны на мертвое тело.

Когда Айлиша оказалась полностью скрыта, ее последнее пристанище завалили обломками камней уже безо всякого почтения. Силы были на исходе. Но даже едва дышащие от усталости, они смогли насыпать небольшой холм. Теперь посмертный дом девушки Меденичей не расхитит ни Ходящий, ни дикий зверь.

— Все, — чужим, лишенным чувства голосом сказал Тамир. — Идемте. Скоро рассветет. А нас еще наказывать будут. Надо поспать.

Он помог Лесане подняться с валуна, на котором она — уставшая, потная и грязная — сидела без сил.

Подъем наверх — к обжигающему морозу и снегу, показался всем троим бесконечным.

В этот раз Лесана шла первой. Карабкалась по крутому склону оврага в сыпучем снегу, цеплялась за ветки кустов, торчащих из сугробов, и вдруг почувствовала, как сверху пала чья-то длинная тень. Девушка вскинулась. Голубой огонь заплясал на пальцах живее и жарче, готовый вот-вот сорваться с руки.