Жнецы Страданий (СИ)

А трое навьих стояли возле полотнищ с погребальными дарами и молча смотрели на работу колдуна.

Через два оборота ученик управился и принялся оттирать снегом черные руки.

— Быстро сладил, — проворчал Донатос. — Я уж думал, дня три провозишься. Поди напутал чего?

— Может, и напутал, — не стал спорить Тамир. — Если и так, тогда ответ нести буду.

— Еще как будешь, — усмехнулся крефф, разрезая ладонь.

Густая кровь закапала на снег, и колдун начал читать заговор. Выученик скинул кожух, закатал рукава рубахи и подставил под нож наставника свои запястья.

Малой кровью три беспокойные души не изгонишь. Будут до последнего цепляться за землю, а если слабый Дар в колдуне, так и из него душу выпьют.

Лилась на пепелище руда, текла на снег, оставляя багровую россыпь, падали, падали слова заклинания… Вот только ветер не завыл, земля не вздыбилась, навьи не кидались на живых. Три бесплотные тени подплыли к Тамиру и в его голове прошелестело:

И остались на пепелище только уголь, снег и сгоревшие кости поверх обрядовых рубах.

А Донатос все читал и читал заговор и не видел, что души уже отлетели, а молодой колдун рядом с ним думал о том, почему одной лишь воли мало человеку и зачем ему беречь свое сердце? А самое главное — от чего беречь?

Всю обратную дорогу Донатос несся на лыжах, словно бешеный. Казалось, попадись ему на пути Ходящий, порвет голыми руками. Тамир молчал, пытаясь осмыслить случившееся, и не спешил делиться с креффом. У ворот Цитадели он все же осмелился спросить наставника, отчего так легко далось упокоение?

— А пес его знает, — искренне пожал плечами колдун.

 — Видать в силу еще не вошли. Или, может, обереги на всех троих путные были, оттого, даже сгорев, не дали душам шалапутить. Знать, хороший колдун наговаривал, не тебе чета. Так что, рыло свиное, не надейся, будто вдругорядь так же будет. Навь тем и опасна, что никогда не знаешь, чего выкинет. Повезло, что кости их искать не пришлось. Все на месте оказались. А растащи их собаки по деревне или вороны по гнездам, седмицу, а то и больше на карачках бы у меня ползал, во все щели заглядывая, да руки до локтей обдирал, по деревьям лазая! Потому как бесполезно душу упокаивать, покуда все кости не соберешь. Понял, тетеря?

— Болтливый ты нынче, видать, не шибко устал, коли языком мелешь, — усмехнулся крефф, отстегивая лыжи.

Выученик молчал, словно соглашаясь.

— Ну, а раз не устал, то ступай в каземат и скажи — твоя сегодня очередь дверь охранять.