Жнецы Страданий (СИ)

 — Когда крефф приезжал год назад, он собирался забрать сына лавочника с нашей улицы. Сказал: «Из него выйдет толк».

— Отчего ж не забрал?

Тамир досадливо махнул рукой, сжимающей повод.

— Утонул тот. Прошлой весной.

— Я в Старград собирался… — расстроено продолжил юноша. — Меня родители благословили на труды в пекарню посадскую.

— А ко мне сваты должны были прийти, — грустно поделилась подруга по несчастью.

Оба замолчали, каждый печалясь о несбывшемся.

Долго ехали, безмолвствуя, слушая размеренный скрип сбруи да стук копыт, а потом Донатос и Клесх направили лошадей в сторону, по узкой, убегающей в голую рощицу дороге.

В сумерках путники въехали в небольшое село. Здесь был праздник! Жаль только гости явились к самому его завершению — мужики уже уносили с улиц столы и лавки, бабы домывали посуду.

Путников встретили с почтением, бросив все дела. Креффов препроводили в избу старосты, а Лесану и Тамира определили на постой в соседний дом. К тому времени уже совсем смерклось, поэтому, как ни мечтали странники о бане — пришлось только поплескаться в ушате.

Зато ужин им собрали поистине роскошный! Хозяйка хлопотала, собирая лучшие яства: наваристую похлебку, печеную рыбу, пироги.

— Да вы ешьте, ешьте, — приговаривала она, — вот ведь, радость у нас какая — дочку отдаем учиться! Уж сколько лет стоит село, никогда здесь креффы Осененных не находили. И надо ж, моя Айлиша, слава Хранителям, теперь поедет в Цитадель! Людей лечить будет!

Та, о которой шла речь, сидела на другом конце стола, стыдливо потупив очи.

Лесана перехватила восхищенный взгляд Тамира. Девушка и впрямь была хороша: темные волосы, забранные в две косы, вились мелкой волной, трогательно взведенные брови над огромными глазами делали лицо беззащитным и детским, а кожа у нее была чистая, нежная, с едва заметным пушком.

Будущая лекарка застеснялась материнской гордости и обхватила руками узкие плечи. От этого движения Тамир вдруг подался вперед, стягивая с себя вязаную безрукавку:

Девушка залилась краской и замерла, позволяя набросить необъятную одежу поверх своей нарядной вышитой рубахи.

То ли парень ей и вправду понравился, то ли не хватило смелости возразить, Лесана не поняла, но прониклась к застенчивой девушке симпатией.

Устраиваясь спать не на жесткой земле, а на устланной сенником скамье, дочка гончара впервые за последние дни вдруг подумала, что все еще, возможно, будет хорошо.