Жнецы Страданий (СИ)

Как теперь помню — придет сюда, сядет у печки, глаза закроет и говорит мне: «Удавлю стервеца, как есть удавлю, всю душу вымотал». Вроде и сила в парне немалая, a управлять он ей не может, плещет она из него, как помои из поганого ведра — всех замарает, кто рядом ни есть.

Бабка встала, подбросила в печь поленце, пошуровала кочергой и вернулась обратно на скамью.

— Чего я уж говорила-то?

— Про помои, — напомнила Лесана.

— Какие еще помои? Про Клесха я рассказывала. Тьфу, дуреха, совсем ты меня не слушаешь. Ну, так вот.

А Донатос однажды возьми да и скажи, мол, парень оттого силой швыряется без ума и подчинить ее себе не может, что с места рвет, а удила закусывать не приучен. Ну, или иначе как-то сказал, я уж не помню. Ну и посоветовал, ежели Клесх провинится, то пороть не его, а Майрико. Рэм — наставник ее, говорят, аж задохнулся, но Нэд рукой махнул, мол, так тому и быть. Девка — целительница. До смерти не запорют, а парень, может, в ум войдет.

У слушательницы глаза были, как плошки. Нурлиса поправила на голове платок и замолчала.

Ждала, когда у девки иссякнет терпение. Случилось это быстро, едва не через пару мгновений.

— Ну, а дальше-то что? — спросила послушница.

— А что дальше? Дальше Майрико пороли, а Клесх потом, как собака, под дверями ее сидел — виноватый, аж серый весь.

— Разве же тогда можно было выученикам любиться? — запоздало опомнилась девушка. — Разве дозволяли?

— Не дозволяли, но и мешать не мешали. Блюли только строго. Девок в Цитадели всегда по пальцам было.

А парней — полно лукошко. Да и народ они такой… Не всегда головой думают. Могут и обидеть. Но не об том речь. Так вот. Раз Майрико выдрали, два, три…

— Да что ж он, постоянно что ли дрался? — не поняла Лесана. — С кем все ратился-то?

— Да со всеми. Говорю тебе, Дар в парне рано проснулся, а ума не было. Дома-то растили его, как сорную траву, то ли отец, то ли дядька, ничего в голову не вкладывали — ни почтения перед старшими, ни порядку. А ежели и учили, так видимо, кулаком в брюхо.

Я сразу сказала — дите забитое, даже и не дите — зверина злобная. Да и Донатос с ним в пути не нежничал, у этого кровососа терпения сроду не было. Ну и каков будет человек, если с малолетства его лупцевать? Чуть что не так — он сразу с кулаками и не глядит, на кого. А сколько тут над ним насмешников было? Это уж потом старались не задевать, а по первости…

Лесана кусала губы. Она так и видела затравленного мальчика, который за всю жизнь не знал ни добра, ни ласки.