Жнецы Страданий (СИ)

Она уже почти справилась с веревкой, когда услышала…

Сердце обвалилось в самый живот. Послушница медленно подняла голову, оборачиваясь. Напротив, в сгущающейся тьме стоял Ходящий. Не кровосос. Не оборотень.

Только теперь изменивший направление ветер донес до девушки удушающую вонь.

Ноги ослабли, подогнулись. Выученица Цитадели рухнула на землю. Животная паника лишила языка, девушка не смогла даже закричать, только смотрела снизу вверх на приближающегося упыря.

От Ходящего истекало мертвенное болотное сияние.

Лесана видела обезображенное раздувшееся лицо, посиневшие губы, незрячие, подернутые белесой поволокой глаза.

Опухшие руки потянулись к добыче. Походка покойника была страшной, он переваливался неуклюже, на негнущихся ногах, иногда припадая то на правую, то на левую стопу. Словно хмельной.

Девушка захрипела, попыталась отползти, но нераспутанная веревка держала крепко, а спина уперлась в ствол дерева. От нежити жертву отделяло всего несколько шагов.

Вонь, истекающая от Ходящего стала нестерпимой, а уродливое лицо, со следами земли на гниющей коже, исказилось жадностью. Синие губы растянулись, обнажили крепкие зубы.

Нет! Лесана зажмурилась и закричала с надрывом, едва не обдирая горло:

Упырь замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Мертвые руки шарили в воздухе, но чудище не двигалось. Заклинание на языке Ушедших держало крепко.

Мертвец медленно двинулся к девушке.

Она вжалась в дерево, по-прежнему крепко жмуря глаза и прикрывая рукавом лицо, чтобы спастись от зловония.

Покойник потоптался, а через пару мгновений мертвые руки вцепились в веревку, которой воспитанница Цитадели была привязана к дереву, и рванули крепкую пеньку.

Лесана услышала треск рвущихся пут и звук лопающейся гнилой плоти на ладонях того, кто, против воли, скованный заклинанием, освобождал собственную жертву.

В тот миг, когда ужище перестало удерживать девушку, в животе у нее словно разлетелась на осколки ледяная глыба.

Страх рванулся на свободу, затопил сознание, и послушница бросилась прочь, срывая горло от крика. Она позабыла про меч, который выронила еще тогда, когда Ходящий только появился на поляне, позабыла про заклинание подчинения, которое и запомнила только потому, что Тамир зубрил его на днях, забыла о своем Даре. Она стала просто вопящей, не помнящей себя от ужаса девкой, что неслась через чащу, подгоняемая страхом.