Жнецы Страданий (СИ)

Много раз хотелось девушке спросить, что за зелье дают ей, да боялась, глупая, еще пуще рассердить ставшую вдруг столь суровой наставницу.

Но больше ледяного холода, веющего теперь от Майрико, будущую лекарку пугал одноглазый крефф. Этот будто с цепи сорвался. Никому не доставалось от Ихтора так, как Айлише. Словно провинилась в чем. Держал он ее в строгости, отсылая выполнять самые страшные задания: шить безобразные раны, выносить нечистоты за больными, коих в Цитадель привозили сродники, чтобы за плату излечить от тяжких хворей.

Девушка старалась быть покладистой и кроткой, но редко когда удавалось ей дождаться похвалы… Наставник тычет носом в малейший промах, да так что хохочут все.

— Ты и рубашку свадебную себе так криво вышивать будешь, чтобы мужа напугать? — глядя, как ложатся стежки на края раны, ворчит крефф.

А как тут ровно шить, если не холстину стягиваешь, а кожу человеческую? И человек этот под тобой от тяжкой муки аж бледнеет весь, и потому скрип прокаленной на огне иглы в ушах эхом отдается? Но у креффа всякая вина виновата.

Смотрит равнодушно, велит поторапливаться. Чуть замешкаться — спуску не даст:

— Кровью истечешь, пока помощи от тебя дождешься. Чай не узоры праздничные накладываешь! Шевелись давай.

И прежде ласковая Майрико не заступается, не хвалит. И столько всего учить дает, что уже и память, прежде такая цепкая, отказывает, стонет. Рот рвет зевотой, валит в сон.

Но больше всего угнетало юную послушницу даже не это… Что — уроки? Так, не беда, победушка. Главное горе ее был Тамир.

Ох, какими редкими стали их встречи!

Виделись они теперь украдкой, в короткие утренние часы, когда колдуны поднимались из казематов, а целителям через пару оборотов на урок надо было собираться. Оттого и ласки их были торопливые, лихорадочные, только больше душу бередящие. Как хотелось хоть ночь провести вдвоем, до утра понежиться в объятиях, набраться от Тамира сил… Лишь бы Донатос на день куда уехал, дал передышку!

Но клятый наузник словно чувствовал, никуда из Цитадели уже месяц не высовывался, затаился, как паук.

И если раньше Айлиша жаждала наступления весны, каждый день ожидая прихода голодника, то теперь эта пора страшила девушку пуще встречи с Ходящим. Ведь только пригреет солнце, застучит звонкая капель, ее ненаглядный вместе с наставником начнет ездить на погосты, и каждая разлука будет длиннее прежней, пока не настанет день, когда они не воротятся до самого урожайника.

С наступлением снежника свалилась на лекарку новая напасть. Сны.