Жребий Салема

Среди приехавших проститься был и Марк Питри с родителями (тот самый мальчик, к которому отправились Дэнни и Ральфи в тот вечер, когда исчез младший брат), и Ричи Боддин – тоже с родителями. Мейбл Уэртс сидела на заднем сиденье машины Нортонов и, зажав палку между распухшими ногами, всю дорогу рассказывала о похоронах, на которых она побывала с 1930 года. Приехали проститься Лестер и Гэрриетт Дэрхэл, а также Поль Мэйберри с женой Глинис. Пэт Миддлер, Джо Крейн, Винни Апшо и Клайд Корлисс ехали в машине Милта Кроссена (перед отъездом Милт достал из холодильника упаковку пива, и теперь все молча тянули его из горлышка).

Ева Миллер везла в своей машине близких подруг – старых дев Лоретту Старчер и Роду Кэрлесс, а Паркинс Гиллеспи со своим заместителем Нолли Гарденером ехали в полицейском автомобиле Джерусалемс-Лота («форде» Паркинса с выносной мигалкой на приборной доске). Был там и Лоренс Крокетт со своей болезненной женой, и угрюмый водитель автобуса Чарлз Роудс, принципиально посещавший все без исключения похороны, и семейство Чарлза Гриффена, включая его жену и сыновей Хэла и Джека – единственных отпрысков, еще не покинувших родительский кров.

Рано утром Майк Райерсон и Ройал Сноу вырыли могилу и прикрыли извлеченную землю полосками искусственного дерна. Майк зажег поминальную свечу, которую заказали Глики. Как потом он вспоминал, Ройал в тот день не был похож сам на себя. Обычно он шутил по поводу выпавшей работы (и, фальшивя, напевал «Завернут тебя в белый саван и опустят в сырую землю…»), но в то утро держался на редкость тихо и выглядел подавленным.

Майк решил, что причиной, видимо, является похмелье – наверняка Ройал со своим дружком Питерсом накануне славно погулял в заведении Делла!

Пять минут назад, завидев показавшийся в миле от кладбища катафалк, Майк распахнул широкие железные ворота, невольно бросив взгляд на острия пик ограды, где несколько дней назад нашел собаку Дока. Оставив ворота открытыми, он вернулся к свежевырытой могиле, где уже ожидал пастор городского прихода Дональд Каллахэн с широкой черной шелковой лентой на плечах поверх сутаны.

В руках он держал молитвенник, открытый на заупокойной службе. Майк вспомнил, что кладбище называли «третьей остановкой». Первая была в доме усопшего, вторая – в крошечной городской католической церкви, а последняя – здесь, на кладбище Хармони-Хилл. Конец пути – дальше хода нет."

"Он бросил взгляд на яркое пятно пластиковой травы и почувствовал, как по спине пробежали мурашки.