Мне показалось? У вас все в порядке?
Он поднял бровь, помолчал, оглянулся на Юрия Семеновича, который неподалеку разговаривал с каким-то банкиром, потом опять уставился на нее:
— Говорят, у тебя новая работа. Новый шеф… Новые интересы. А?
И опять быстро глянул в сторону Юрия Семеновича, и опять перевел взгляд на нее, откровенно связывая этим взглядом Юрия Семеновича с ней… И широко улыбнулся чужой, незнакомой, неприятной улыбкой. Похабной улыбкой, решила Тамара. Ничего подобного за ним никогда не водилось.
Или она просто не замечала? Тамара поймала себя на том, что испытывает к нему что-то очень похожее на сочувствие, даже жалость. Наверное, не все у него прошло, раз так старается задеть ее. Наверное, сидит у него внутри какая-то обида… На нее? Это по меньшей мере странно.
— У меня много нового, — согласилась Тамара с равнодушной официальной улыбкой. — Работа, начальник, машина, телефон… Даже квартира новая скоро будет. Даже новый зять. А у тебя все по-старому?
— В общем да… — как-то неуверенно начал он.
Замолчал, кажется, хотел что-то сказать, но Тамара воспользовалась паузой, с той же дежурной улыбкой кивнула ему, отвернулась и шагнула навстречу Юрию Семеновичу, который уже вел к ней очередного нужного человека."
"— Позвольте представить вам господина такого-то… банк такой-то… намерен инвестировать то-то и то-то…
Свита вовсю играла короля, вернее — королеву, и ей приходилось соответствовать. Впрочем, она ко всему этому уже привыкла — к заинтересованным взглядам, заискивающим улыбкам, целованиям ручки… Уже научилась не смущаться и не раздражаться, хоть и принимала все это без всякого удовольствия, потому что этим взглядам и улыбкам не верила.
Так, ритуальные танцы. Элемент работы. Равнодушно выслушивая штампованные комплименты очередного «нужного человека», Тамара заметила, как Евгений смотрит на нее издалека, через головы собравшихся. Не было в его взгляде никакой симпатии, несмотря на широкую улыбку, будто приклеившуюся к лицу.
Тамара почувствовала смутное сожаление, но не успела понять, чем оно вызвано, как сожаление это уже прошло, растаяло, исчезло, оставив в душе чуть холодноватый, онемелый след, как от капли новокаина. Ей было знакомо это ощущение — все, связанное с ним, было теперь будто под анестезией. Теперь она могла не бояться боли и жить дальше.
Жить дальше было интересно и весело. В жизни были только семья и работа, больше ничего, но ей больше ничего и не нужно было.
