А Тамара осталась ждать — ну конечно, она будет ждать здесь, где же ей еще ждать…
Потом вышел еще один зеленый врач, на этот раз — очень пожилой, стал сердито отчитывать Тамару за то, что она стоит здесь и только мешает работать… Она пристально смотрела на его сердитые губы, совершенно не понимая, о чем он говорит, согласно кивала, дождалась, когда он замолчал, и сказала как можно более убедительно:
— Мне бы только взглянуть на Аню. Один раз. Понимаете? Она моя дочь.
— Да я понимаю, — помолчав, ответил врач так же сердито.
— Я все понимаю. Но сейчас нельзя. Вы тоже должны понять."
"Он взял ее за руку, повел к жесткому дивану на лестничной площадке, усадил ее, сел рядом, так и не выпуская ее руки, а за другую руку тут же уцепился Николай. Откуда он тут взялся? Он же, кажется, уходил…
Врач стал говорить про Анну, слова были все больше медицинские, слов было много, они запутывали смысл сказанного, хоронили его под собой. Тамара напряженно вслушивалась и наконец поняла: аппарат не могут отключить.
Уже пробовали, но Анна сама не дышит. Но волноваться не надо, так бывает, в принципе, ситуация довольно рядовая… И так далее.
— Как же так? — с отчаянием воскликнула Тамара, пытаясь отобрать свои руки: одну — у врача, другую — у мужа. — Почему? Ведь говорили: часа через полтора… А она не дышит!
— Она дышит, — громко и раздельно сказал врач, не выпуская ее руки. В другую руку крепче впился Николай. — Она дышит. Состояние стабильное, никаких причин для тревоги… Вот черт…
Что было потом, она не очень запомнила.
Кажется, она вырывалась, а врач и муж держали ее с двух сторон за руки, а потом появилась медсестра — та самая, из другого отделения, — и заставила ее выпить какую-то вонючую гадость, а потом все исчезли и появилась Наташка, она сидела рядом, крепко обнимала мать двумя руками и тихо хлюпала носом.
— Ты почему не в школе? — тускло спросила Тамара, слыша свой голос будто со стороны и не узнавая его.
— Ма, тебе поспать надо, — сказала Наташка и вытерла лицо о ее плечо.
— Я посплю, — пообещала Тамара, глядя в окно, за которым был день. Неужели все тот же день? — Я посплю. Потом. Который час?
— Два. — Наташка выпустила ее и потерла глаза руками. — Яблоко хочешь?
— Кофе хочу, покрепче. А то глаза слипаются.
Наташка куда-то ушла, наверное, искать кофе, пришел Николай, сел рядом, спросил о чем-то, она не поняла, потому что он спрашивал не об Анне.
