Особенно мамочке — виданное ли дело, почти сутки на ногах! Тамара не сразу поняла, что врач говорит о ней, мамочкой посторонние люди называли ее последний раз в роддоме, когда она Натку родила. А когда поняла, что почти сутки на ногах — это о ней, то сразу и почувствовала эти сутки всем своим измученным телом, всей своей изболевшейся душой.
Потом было заднее сиденье автомобиля — такси, наверное, — мерное покачивание и тихие голоса Наташки и Николая, которые убаюкивали ее, успокаивали, усыпляли… Потом оказалось, что она уже сидит в собственной кухне на жестком диванчике, смотрит на чашку, стоящую перед ней на столе, и слушает шум воды в ванной.
В кухню заглянула Наташка, приказала строгим голосом:
— Пей бульон. Сейчас купаться будем. Ты что такая кислая? Что-то не так?"
"— Диван жесткий, — пожаловалась Тамара. — Ненавижу этот диван. В больнице такой же. Надо выбросить.
— Выбросим, — пообещала Наташка. — И из больницы заберем и выбросим. Купим им большой, мягкий и с подушками.
Прямо завтра. У тебя как со временем?
Завтра у нее со временем было все в порядке. Теперь у нее со временем будет все в порядке. У нее осталось все ее время, вся ее жизнь, и она может распоряжаться своей жизнью правильно. Теперь она знает, как правильно распоряжаться жизнью.
Глава 12
Анна выздоравливала быстро, чувствовала себя хорошо. Тамара уже ничего не боялась, но все равно каждую свободную минуту проводила у нее в больнице. Таскала ей тонны книг, яблоки, мед, цветную капусту, врачам и медсестрам — шоколад, духи и коньяк, нянечкам — деньги в конвертах.
Со всеми перезнакомилась и, наверное, всем надоела до смерти своими бесконечными вопросами о состоянии здоровья дочери. Состояние было нормальным, состояние было просто отличным, она и сама это понимала, но все равно спрашивала — наверное, затем, чтобы лишний раз услышать это. Наташка тоже бегала в больницу — не потому, что боялась за Анну, а затем, чтобы забрать у нее очередной уже прочитанный детектив или получить формальное разрешение поносить какую-нибудь одежку.
Николай заходил проведать Анну, кажется, довольно часто, но Тамара там с ним почти не встречалась. Она нигде с ним почти не встречалась — убегала ни свет ни заря на работу, с работы посреди дня бежала к Анне, от нее — опять на работу, вечером — опять к ней. Утром, когда она уходила, Николай еще спал — у него продолжался отпуск, ему торопиться было некуда.
