Зима была холодной (СИ)

 — Говорят, на территории резервации нашли горячие источники с минеральной водой.*** Так что потуги Агентства защитить эту кучку дикарей смехотворны — в Вашингтоне умеют считать деньги.

Спорить с капралом было бесполезно — у него была своя точка зрения, он мыслил, как покоритель, завоеватель, несущий цивилизацию в райский уголок. По тому, как сжала губы Алексис, Колум понял, что она мыслей Лоуренса не разделяет и не поддерживает. Жеребец капрала коротко заржал и унёс своего всадника вперёд.

— Почему нельзя оставить индейцев в покое? — с горечью вырвалось у Алексис.

 — Если, как вы говорите, они смирились, зачем испытывать их терпение дальше?

— Смирились не все, — напомнил Колум. — А для большинства индейцы на одно лицо, все — одного племени.

— Вы помогаете им, несмотря на то, что один из них ранил Киллиана, а другие убили его семью, — проговорила Алексис задумчиво.

— Я мог бы сказать: «Возлюби ближнего своего», — рассмеялся Колум. — Но на самом деле ответ прост: за то, что я раз в месяц заезжаю в резервацию и посылаю отчёт в Агентство, мне платят лишнюю сотню.

Алексис усмехнулась. Что ж, зато честно.

Первое, что они увидели на подъезде к резервации — два небольших дома, оба пустые.

— Здесь должна была располагаться школа. — Колум показал на первое здание. — А здесь — церковь. Как видите, ни то, ни другое особой популярностью не пользуется.

Телега проехала дальше, и Алексс задохнулась от удивления. Всё пространство вокруг было уставлено невысокими сооружениями с круглой крышей.

Входы были занавешены узорчатой тканью. Разноцветные бизоны и птицы, узоры, сплетавшиеся в сложные картины — в глазах рябило от красок. У каждого жилища тлели костры, варилась в котелках еда.

Но больше её поразили люди. Единственное определение, которое сразу приходило в голову — гордые. Они все были гордые, от малышей, возящихся в пыли, до сгорбленных старух, которые толкли в ступах зерна. Смуглые, черноволосые, индейцы провожали повозки напряжёнными взглядами, но в них не было враждебности или любопытства.

Просто усталая обречённость. Видимо, ничего хорошего от солдат здесь не ждали.

Проглотив комок, Алексис испуганно посмотрела на Колума, но тот лишь дружелюбно улыбался, правя телегу к высокому «дому», на котором были нарисованы глаза.

— Это — хоган**** вождя, его зовут Зоркий Ястреб. — Колум остановил повозку и спрыгнул на землю, помогая сойти Алексис.