Зима была холодной (СИ)

Хотя, вернувшись к вечеру домой с пятью большими корзинами, полными разнообразных грибов и ягод, Алексис всё ещё не могла решить — дать ли понять капралу, что его ухаживания могут быть восприняты благосклонно, или пока не подпускать его слишком близко, надеясь на внимание того, другого?..

Дом пропах грибами. Казалось, их лесной аромат впитался в кожу и в стены дома, давно перестав быть манящим. К вечеру воскресенья Алексис с гордостью разглядывала дело рук своих — аккуратные нитки, протянутые под потолком сушиться и несколько бочек с засолкой.

Первые в её жизни заготовки! Своего часа ещё ждала корзинка с черникой, которую вручила Мередит, несмотря на попытки отказаться. Ягоды собрала Роза, и Алексис всерьёз сомневалась в своей способности сварить варенье, но подруга резко пресекла все сомнения, заявив, что для того, чтобы перетереть ягоды с сахаром, особого умения не требуется. И в понедельник, после школы, предстояли новые траты — зайти в бакалейную лавку за тремя фунтами сахара и очередным бочонком.

Уныло размышляя над растущим счётом в тетрадке Дженкинса, Алексис вышла на улицу, ожидая, пока хозяин лавки вынесет сахар и положит в повозку. После затяжных дождей вернулась ясная погода, и если бы не прохладные утра, заставляющие зябко ёжиться, умываясь ледяной водой, можно было решить, что снова наступило лето. Ораст стоял в дверях телеграфа, заправив руки в чёрных нарукавниках за чёрные же подтяжки. У салуна одна из девочек, придерживая сползавшую с плеч шаль, лениво уговаривала шахтёра подняться наверх.

Из кафе тянуло свежесвареным кофе, а по дороге неспешно катилась телега, гружённая углем из соседней шахты, направляясь в кузницу.

Такие дни — сонные, полные очарования, нравились Алексис больше всего. Городок, еще полтора месяца назад бывший чужим и враждебным, теперь стал почти родным, а его жители — почти семьёй.

— Может, возьмёте ещё свечей? — К повозке подошёл Дженкинс, держа в одной руке пустой бочонок, а в другой — пакеты с сахаром. — Из старых запасов по старой цене.

Новые будут дороже.

— Спасибо, но мне достаточно керосина, — поблагодарила Алексис, успевшая раскусить торговца, который в последний момент всегда предлагал что-то «по очень выгодной цене, буквально в последний раз». Поначалу она велась на его уловки, и теперь дома лежало четыре фунта соли — Бог знает, куда ей столько, три ярда муслина на занавески, которые были не к спеху, зато обошлись в четыре с половиной доллара, и топор.