Зима была холодной (СИ)

Зачем ей ещё один топор — Алексис слабо понимала, но, когда купила, была довольна собой и тем, что ведёт себя, как настоящая запасливая хозяйка.

— Ну, смотрите, — проворчал Дженкинс, укладывая мешки в бочонок. — Может, тогда возьмёте консервы? Лишними-то никогда не будут!

— Мистер Дженкинс, я… — начала было Алексис и встревожено замолчала, прислушиваясь. Слабый гул, едва различимый за обычным городским шумом, заставил замереть, склонив голову набок. Спустя несколько секунд его расслышал и Дженкинс. Люди останавливались на полпути, недоуменно переглядываясь.

Гул нарастал, дробился, и вскоре стало понятно — это топот десятков копыт.

— Опять солдаты, — недовольно проворчал Дженкинс. — Носятся по городу, совсем не думая об остальных. А если когда-нибудь под копыта попадёт кто-то из жителей? Об этом они совсем не думают.

Облако пыли на горизонте, там, где за городом начинался луг, стало больше, и вскоре в нём действительно стали проступать силуэты всадников. Горожане принялись суетливо отходить к домам, уступая дорогу, когда до слуха донёсся высокий, пронзительный вопль, не похожий ни на что, слышанное Алексис ранее.

Его тут же подхватили другие голоса. Дрожь прошла по телу, сворачиваясь тугим клубком страха за мгновение до того, как кто-то закричал:

Всё вокруг пришло в движение, будто по мановению волшебной палочки. Люди в панике разбегались в разные стороны, кричали женщины, плакали дети. Ещё минут назад сонная улочка словно взорвалась, чужой страх будил низменный инстинкт самосохранения.

Алексис же всё не могла прийти в себя, вцепившись одной рукой в Дженкинса и вглядываясь в приближающихся индейцев расширенными от ужаса глазами. Лишь когда у Ораста, бежавшего через дорогу, вдруг подломились ноги, и он рухнул с торчащими из головы топором, она отмерла и, оттолкнув Дженкинса, бросилась бежать.

Вперёд, не разбирая дороги, отпихивая от себя других людей, мчавшихся в одну с ней сторону или навстречу. Там, за спиной, раздавались выстрелы и истошные крики. Ржали лошади, а топот копыт приближался и теперь звучал почти за спиной.

Алексис бежала к школе, и лёгкие разрывались на части, пока в голове билась не мысль даже — молния: «Только бы успеть!» Она не думала, что будет делать внутри, где укрыться в крохотном домике, не думала ни о чём, кроме желания спрятаться, забиться под стол и закрыть голову руками. Спасительная дверь наконец возникла перед глазами, и Алексис дёрнула за ручку, забыв, что сама замкнула школу перед тем, как уйти.