Зима была холодной (СИ)
0 прочтений
Столы в салуне были накрыты разноцветными скатертями из кафе Эммы, а на стойке в ряд выстроились бутылки вина и виски, и большая чаша с пуншем для дам.
Алексис и Каннинги быстро смешались с толпой, оставляя верхнюю одежду в повозке: здесь было жарко, несмотря на поздний вечер. Приветствия, восхищение нарядом миссис Коули, обмен любезностями — первые полчаса пролетели незаметно. Алексис осторожно оглядывалась в поисках Киллиана, но не находила его. Колум тоже до сих пор не появился, что было совсем на него не похоже — обычно священник был первым на всех собраниях и праздниках.
— Это что, мистер МакРайан? — восхищённо выдохнул кто-то за спиной Алексис, и она резко обернулась, не обращая внимания, что улыбается во весь рот, наблюдая, как Киллиан идёт к ней сквозь толпу. В чёрном смокинге, не самом дорогом, но явно добротном. Чувствуя себя определённо неуютно и от одежды, и от повышенного внимания.
— Откуда он… Зачем он… — пробормотала Алексис, и Мередит, стоявшая рядом, лукаво прошептала:
— Кое-кто сказал мистеру МакРайану, что одна учительница сегодня будет выглядеть выше всех похвал и стоит соответствовать.
— Мередит, ты — словно фея-крёстная из сказки! — рассмеялась Алексис, а в следующую минуту уже протягивала руку Киллиану, склонившемся в церемонном поклоне.
— Не знаю, что и сказать, — начала было она, но он перебил, не выпуская её руку из своей:
— Не говорите.
— Это так романтично, — вздохнула Мередит, прижимая руки к груди. Алексис и Киллиан одновременно смущённо опустили головы, стыдясь слишком яркого проявления чувств. С сожалением выпустив руку из его ладоней, Алексис кивнула на салун:
— Вы принесёте мне пунш? — И, когда Киллиан ушёл, обернулась к Мередит: — Это уже слишком.
— Ох, Алексис, перестань! — отмахнулась Мередит. — Здесь так редко что-то случается, набег, конечно же, не в счёт, что пропустить самую прекрасную историю любви, которая развивается прямо на наших глазах, просто невозможно!
Алексис укоризненно покачала головой, но промолчала. Хоть в бальных залах Ричмонда, хоть на улице перед салуном в Колорадо-Српингс, — люди всегда и везде были одинаковы.
