Зима была холодной (СИ)

Если бы только Колум знал… Если бы только догадывался, что пришлось сделать его маленькому Киллу, если бы только знал, что он сам спустил курок и убил собственного сына…

Боль уже не была такой острой, но всё равно пронзала, заставляя стиснуть зубы и зажмуриться. Об этом не знал никто. Когда на ферму приехали соседи, он уже похоронил свою семью под высоким раскидистым кедром, росшем на окраине их участка. Разгром, учиненный индейцами, не требовал объяснений. А вскоре и сам вдовец исчез из Мэна, присоединился к брату, что служил в армии.

И долгие годы пытался забыть обо всём, вытравить не только воспоминания о смертях, но и о счастье тоже, потому что эти мысли были в сто крат больнее. Мысли о том, что потерял навсегда…

А теперь эта Коули. Смотрит исподлобья, как на белое отребье, морщит аристократический носик и поджимает губы. Поначалу хотелось поставить её на место. Осадить, чтобы вспомнила, что она не в Бостон приехала, чтобы здесь ходить, брезгливо приподнимая юбки. Но потом… Когда он встретил её утром, после ночи в салуне, в душе шевельнулась жалость.

Выглядела изящная южанка уже не так изящно. И под глазами залегли синие тени. А после, когда увидел её в лохани, эта бледная кожа, округлые плечи и колени, торчащие из воды, обещающие большее, то, что скрыто под тонким слоем пены… Тогда в чреслах шевельнулось вполне определённое желание, и Киллиан не был святым, чтобы не признать, будто это желание было греховным.

А потом эта затея с попыткой заработать лёгких деньжат… Они думали, что наткнутся на навахо, кто знал, что в том лагере стояли шайенны? Из их отряда уцелел только Киллиан, и тому повезло, потому что свалился в кусты и откатился в узкую щель, затаившись.

А потом весь день пробирался к дому, под вечер обессилев настолько, что забыл об Алексис напрочь. Впрочем, стоило признать: если бы не она, его, возможно, уже не было бы в живых.

И этот поцелуй был ни чем иным, как просто благодарностью за спасение жизни. Не более. Так думал Киллиан, подъезжая к церкви.

Не глядя на распятие над дверью, он повёл лошадь к дому, чувствуя, как наваливается слабость — всё-таки долгие поездки пока были ему противопоказаны. Колум вышел на шум, когда Киллиан буквально сполз на землю, размашистыми движениями пытаясь привязать поводья.

— Что случилось, если ты набрался до вечера? — досадливо вздохнул Колум, спускаясь с крыльца и подходя к брату. Тот пошатнулся и буквально завалился на него, заставляя обхватить покрепче.