Зима была холодной (СИ)

Оно уже передано во владение лояльному к правительству человеку, через два дня он прибудет сюда с семейством. Прошу не делать глупостей и спокойно освободить дом.

— Мисс Алекс, кто там? — В дверях показалась няня Роза, вытирая руки о тёмно-синий передник.

— Вы до сих пор держите рабов, миссис Каннинг? — С лица Хилла разом слетело всё дружелюбие. — Вы не слышали, что рабство давно отменили?

— Мы — свободные люди, мистер, — прищурилась негритянка. — И служим миссис по своей воле.

— А документы, подтверждающие это у вас есть? Так я думал.

 — Офицер с преувеличенным сожалением покачал головой. — Завтра же вы должны явиться в Ричмонд и там получить работу, которую вам предложат. Не беспокойтесь, — он добродушно улыбнулся, — особо ничего для вас не изменится. Пойдёте в услужение к другому хозяину, будете получать деньги, а не работать за хлеб.

— Роза! — Алексис впервые называла старую няню по имени, без ласкового, родного обращения. Негритянка вздрогнула, но послушно ушла в дом. — Мы покинем поместье завтра, мистер Хилл.

У вас всё?

— Что ж, вижу, слухи о хвалёном южном гостеприимстве солидно преувеличены, — со вздохом ответил Хилл, надевая кепи. — Третий дом, где мне не предложили даже чаю.

— Думаю, через несколько дней вас будут с радостью встречать в каждом поместье Вирджинии, мистер Хилл.

Алексис дождалась, когда последний всадник скроется из глаз, и только тогда медленно вошла в дом, окидывая холл внимательным взглядом. Бледно-розовые тканевые обои, выписанные мамой из Нового Орлеана, когда-то натёртые до блеска перила широкой лестницы, ведущей на второй этаж, портреты, развешанные на стенах, фарфоровые вазы, хрустальные люстры… Она бродила из комнаты в комнату, и трое негров испуганной стайкой шли следом, боясь нарушить безмолвное прощание.

К вечеру Алексис собрала восемь сундуков. А ещё заставила каждого из бывших рабов взять себе столовое серебро, всё, что было в доме. Они покинули поместье на рассвете, уезжая на скрипучей коляске, чтобы никогда сюда не вернуться.

А потом начался ад.

Личный ад для Алексис, которая вдруг поняла, что ничего не умеет и совершенно не представляет, как жить дальше. У неё не было денег, только вещи, которые можно было продать. Все счета были арестованы, про них можно было забыть навсегда. Первыми в ход пошли украшения. Почти всё, что было, кроме нескольких особенно дорогих сердцу безделушек. Возможно, Алексис хватило бы этих денег на несколько лет, вот только ростовщики никогда не давали реальную цену.