Холодный, синий, осторожничающий из-за когтей и рогов, когда раздеваю тебя, - распластав пальцы, Локи провел рукой широкую неторопливую линию от шеи Тони, через его грудь, вокруг краев реактора, пощекотал сосок, который попался на пути этой морозной тропинки, которой он размечал кожу Тони.
Где-то в глубине горла перехватило дыхание, когда Локи под взглядом Тони опустил голову, после прогалины холода чувствительной коже его рот показался ошеломляюще теплым. Несомненно, физиология ледяных великанов была чем-то совершенно иным.
Локи повторил путь, пройденный своей рукой, пока ему не пришлось подвинуться на кровати назад, а потом его подбородок как на подушке устроился на теплом участке кожи под пупком Тони. Как и следовало ожидать, именно здесь Локи и решил сделать перерыв, оставляя требующую внимания часть организма Тони упираться в гладкий столб его шеи. Стряхнув с себя плотный туман, который окутал мысли, Тони осознал, что от него ждут ответа. Как будто это действительно был вопрос.
- Я знаю, так тебе становится немного сложнее, - признал Тони, пробегаясь кончиком пальца по краю рога, кружа вокруг основания, где слоновая кость становилась синевой. Глаза Локи медленно закрылись. - Но также я знаю, что пока ты не сбросишь это свое волшебное лицо, меня не покидает ощущение, что ты воскрес не до конца. Если ты не заметил, я нахожу значительное удовлетворение в своей работе, - погладив пальцем по краю брови Локи, он сказал. - Знаешь, ты, похоже, тоже не возражаешь против моих шрамов и света, пробивающегося сквозь грудную клетку, но я замечаю, как ты иногда смотришь на мои глаза.
Локи распахнул свои, его брови слегка надвинулись друг на друга. Глубокий красный цвет его пристального взгляда так отличался от зеленого, который Тони привык видеть последние несколько недель, но он же принес ему воспоминания об огорченной надежности и старой силе. И о снеге. О снеге и о камне, и о свете камина. Для него эти красные глаза означали дом.
А его собственный, быть может, таковым уже и не являлся.
- Я давно привык, что мои слова оставляют отметины, но не к тому, что их оставят мои деяния, - опираясь на предплечья, Локи подтянулся и поцеловал запястье Тони, и скользнул по его телу вверх, пока локти не уперлись в матрас рядом с плечами Тони. Накрывшие его ресницы губы были невыносимо нежными, какими-то более выразительными теперь, когда Тони обладал новоприобретенной долговечностью и силой.
