"
"Если он не доверял Наташе, если он избегал Клинта, то почему Тони другой? Потому что он просил оставить себя вместо Пеппер?
Потому что у него была возможность убить Локи и выбраться на свободу, а он отказался от нее?
- Я хотел ранить тебя, хотел так сильно напугать, чтобы ты никогда не посмел бы снова вторгнуться в мою комнату, - внезапно сказал Локи, переключая внимание на огонь. – Я не взволновался, когда появился лед. Я хотел, чтобы ты склонился предо мной в страхе. И когда ты убежал в снег, к смерти, я почувствовал отвращение, - он щурился в огонь.
– Я думал, что стоял над монстрами. Но как-то так случилось, что я стал одним из них.
Поскольку заявления отзвучали, стало очевидно; едва выраженный налет сожалений, который, вероятно, глубоко укоренился в его наполовину сгнившем сердце. Тони они били виною, которая вылилась в форму холодной решимости, в справедливость и долг – и они разломали их на части. Стоял ли он над монстрами, когда проектировал и организовывал массовое производство оружия, которое могло убивать, и убивать, и убивать? Нет.
Он давал им средство вести войну и называл это славной работой. Умыл свои руки кровью и жертвами. Он даже не озаботился узнать, как Десять Колец получили его оружие.
Стоял ли он над монстрами?
Нет.
Нет, он просто закрывал глаза, пока вокруг него проливалась кровь.
- Передашь мне бутылку? – спросил Тони, горло сдавило. Когда Локи не пошевелился, он потянулся сам, но рука подобно железным наручникам сомкнулась на его запястье. Не грубо, но с достаточной непроизвольной силой, и Тони немедленно успокоился, как котенок с зубами на загривке.
Интересно, Локи тоже замер; его взгляд уставился на различия их кожи, как будто он никогда не замечал этого раньше. Его когти невольно слегка покалывали тонкую кожу на внутренней стороне запястья Тони. В его глазах таился странный, почти очаровывающий свет, возникший не от огня в очаге.
Осторожно, неуверенный в значении момента, но и не желая его разрушать, Тони перевернул руку ладонью вверх, чувствуя прохладное касание руки Локи, когда он позволил движение.
Большой палец погладил бледную синюю вену его запястья так легко, почти благоговейно, но лицо Локи не несло в себе ничего, кроме печали.
- Лучше ложись спать, - сказал он наконец, отпуская руку Тони. Затем он попытался подняться.
- Эй, нет, этим вечером я больше не потащу тебя никуда, - торопливо воспротивился Тони, сжимая одеяло на бедрах одной рукой и закидывая другую вокруг груди Локи.
