Зимние костры

Пришлось хорошенько потрудиться, и последний рывок едва не опрокинул ее навзничь. Девушка из последних сил водрузила седло на полку и, тяжело дыша, с торжеством посмотрела на викинга.

— Вот""

Гаррик, сложив руки на груди, прислонился к столбу, служившему опорой потолку конюшни.

— И это все? Ты не закончила, госпожа. Неужели я должен еще и объяснять, что делать дальше?

— Я могу ухаживать за лошадьми лучше тебя, викинг! — огрызнулась Бренна, хватая тряпку, чтобы вытереть вспотевшую спину жеребца. — Будь сегодня в седле я, он ни за что не лягнул бы кобылу!

— Хватаешься за любую возможность разыгрывать из себя мужчину! — ощерился он.

 — Но я видел тебя и другой, девушка.

— Убирайся! — взорвалась Бренна, залившись краской. — Я не нуждаюсь в твоем надзоре! Гаррик от души рассмеялся:

— Теперь еще и велишь мне покинуть собственную конюшню! Похоже, твоя наглость не знает границ?!

Бренна подняла глаза и не смогла сдержать широкую улыбку. На этот раз она уж точно перешла все границы.

— Ты прав, — признала она, забыв о гневе.

 — Оставайся, если хочешь, хотя не понимаю, к чему тебе это.

Гаррик воздержался от упоминания, что не нуждается в ее разрешении, и вместо этого молча наблюдал за девушкой, мысленно признавая, что она действительно знает свое дело.

— Как ты спала прошлую ночь? — спросил Гаррик, когда Бренна принесла коню овес, — Хорошо, — отозвалась она, глядя на него краем глаза и удивляясь столь внезапному сочувствию.

— Может, тебе не хватало моей уютной постели? — осведомился он, лукаво блеснув глазами.

Но Бренна лишь усмехнулась:

— Я обнаружила, что моя новая кровать нравится мне гораздо больше, поскольку не приходится ни с кем ее делить.

Гаррик подвинулся ближе и, пользуясь неожиданно веселым настроением Бренны, приподнял ее подбородок.

— Что заставляет тебя думать, будто сможешь спать в ней одна?"

"И прежде чем Бренна смогла ответить, его сильные руки притянули ее к своей груди, а жесткие губы впились в рот. Поцелуй оказался для девушки потрясением.

Он был для нее первым, поскольку не стоило принимать во внимание грубые ласки Хьюга. От Гаррика исходила нежность, и Бренна забыла обо всем.

Но тут его язык, раздвинув ее губы, проник внутрь, и ощущения стали непереносимо острыми.

К собственному удивлению, Бренна обнаружила, что эта сладостная близость отзывалась в теле томительным наслаждением. Кровь застучала у нее в висках так, что закружилась голова и захотелось еще теснее прижаться к этому человеку.