Зимний излом. Том 1. Из глубин

На первый взгляд граф Валмон был честным занудой, озабоченным собственным здоровьем и своими астрами, в которые Марсель в детстве запустил козу. О том, что стонущий домосед держит в узде не только собственные владения, но и все графство, сын и наследник узнал только после восстания Эгмонта.

Новым губернатором Эпинэ сделали Фернана Колиньяра, который и завалился в Валмон с визитом. Чего он хотел, Марселю не говорили, но гость стоически слушал хозяйские жалобы на бессонницу, несварение и грозящую ненаглядным астрам черную гниль, которая куда опасней гнили мучнистой.

На одиннадцатый день губернатор сдался и уехал, получив в подарок настойку от чрезмерной потливости и завернутую во влажный мох рассаду, а мигом выздоровевший батюшка потребовал кэналлийского и наследника.

– Марсель, – возвестил граф, кромсая холодную оленину, – запомни, что нет ничего хуже сановных дураков со связями. Я не про оболтусов вроде тебя, ты рано или поздно перебесишься, а про баранов, вообразивших себя морисками. Ездить на них нельзя, но их можно и нужно стричь.

Будь добр, собери всю эту лекарскую ерунду и спрячь куда-нибудь. Видеть ее не могу!

Марсель честно рассовывал по ящикам заполонившие кабинет тинктуры и мази, а папенька смаковал «Дурную кровь», рассуждая о том, что милосердней было бы запустить в Старую Эпинэ саранчу.

– Одно хорошо, – возвестил папенька, отодвигая ополовиненное блюдо, – мы господина губернатора больше не увидим.

Отец как в воду смотрел – Фернан объезжал Валмон шестнадцатой дорогой, а дела графства решались в столице.

Надо полагать, после разгрома королевской армии и бегства Сабве папенька приберет к рукам всю провинцию, а Бонифацию и прибирать нечего. Здешний губернатор годится только на то, чтоб есть яичницу, а Варастой заправляют епископ с Дьегарроном и адуанскими начальниками.

– Эй, чадо! – Бонифаций оборотил к Марселю свой лик. – Всему свое время. Время думам и время беседам. Подъезжай.

– Ваше Преосвященство, – не замедлил воспользоваться приглашением Валме, – прощен ли мой кровожадный друг?

Епископ насупился и пожевал губами.

– Истинно говорю, нет в деяниях Чарльза Давенпорта жажды крови, но лишь благочестие. Уповая на милосердие Создателя, не усомнюсь в смерти Генри Рокслея.

Вдове же сего гнусного маршала надлежит неустанно молить Создателя за руку сразившего мужа ее. Ибо, поразив изменщика в чрево, благочестивый теньент облегчил участь его, – изрек Бонифаций, поворачиваясь к ошалевшему от исповеди Давенпорту.