Зимний излом. Том 1. Из глубин

Если сын сумасшедшей поднял руку на Раканов, герцог Окделл в его гибели не виноват, и солдат, убивший изменника, тоже не виноват, но как объяснить это матери?

– Монсеньор, – совсем юная девушка в белой вышитой шали выбежала на середину мостовой, прижимая к груди охапку увитых черными и золотыми лентами физалисов. Ричард свесился с коня, подхватил букет, поцеловал зовущие алые губки и оглянулся на Нокса. Капитан уже развязывал кошелек. Девушка схватила монетку и, словно бельчонок, юркнула в толпу. Ричард, сколько мог, проследил за ней взглядом, жалея, что не спросил имени.

Ей можно было послать шаль или бусы, помнится, в шкатулках на первом этаже остался неплохой жемчуг.

Юноша поудобней перехватил цветы и сжал колени. Карас согласно мотнул головой и ускорил шаг.

Пурпурные тряпки, песана золота на шее и морды. Надутые, наглые, жадные, знакомые и незнакомые, но одинаково мерзкие. Только и людей, что Робер, Лаци, Левий, ну и еще пять-шесть жеребят, но сегодня она ругаться с Альдо не станет.

Во-первых, без толку, во-вторых, какой ни на есть, а праздник. Даже два, хотя Матильда предпочла бы один. Зимний Излом – это весело, очень весело, если ты дома и ни за кого не боишься.

Ее Высочество непреклонным жестом отодвинула огромный парик с буклями и локонами и натянула другой, поменьше. Голова к вечеру все одно зачешется, как у блохастой псины, но это полбеды. Беда ждет за дверью, в шкуре победы. Матильда с отвращением оглядела заполонившую зеркало каракатицу и плюхнулась в кресло.

Недовольная камеристка убрала волосатое чудовище в ларец, проворчав о том, что парик делал лучший гайифский куафер, а тот, что надела Ее Высочество, годится для исповеди, но не для коронации.

– Помолчи, – рявкнула Матильда просто для того, чтобы рявкнуть. – Его Высокопреосвященство меня и без этого уродства исповедует.

Мармалюка сделала реверанс и выползла. Матильда торопливо выхватила фляжку с касерой, глотнула и сунула сокровище за пазуху, благо оборки позволяли спрятать на груди хоть Эсператию.

В такой день с утра не выпить – к вечеру повеситься или кого-то прирезать.

Раздались шаги, и в гардеробную вошел, вернее, взошел Альдо. В чем только Матильда не видела внука, но сегодня он посрамил весь гайифский двор с его мистериями. Недоваренный анакс натянул на себя белую тунику, отрастившую то ли по осеннему времени, то ли в поисках благопристойности рукава, отделанные, как и подол, золотыми пальметтами.