Зимний излом. Том 1. Из глубин

Простолюдинам следует напоминать, кто гнал их на галеры, а кто дал свободу и радость.

– Прошу прощения, Монсеньор, – коренастый офицер, назначенный комендантом Доры, в изумлении смотрел на цивильного коменданта Раканы, и Дику стало весело.

– Это Дидерих, капитан Локк, – юноша со смешком хлопнул служаку по плечу, – великий Дидерих! Певец свободы и чести. Эти слова произносит здесь, в Доре, перед казнью Гарольд-подкидыш.

– Прошу простить, – захлопал глазами Локк, – казнили не в Доре, а у Занхи.

– Это метафора, – объяснил Дик, еще больше запутав беднягу. – Главное, мы победили, и человек никогда больше не будет издеваться над человеком.

– Да, Монсеньор, – щелкнул каблуками капитан. – Монсеньор желает осмотреть место праздника?

– Желаю, – засмеялся окончательно проснувшийся Дикон, оглядывая древние стены, кое-где залатанные свежей кладкой. Изнутри Дора казалась не столь уж и большой. Четверо ворот вели в первые дворы, представлявшие собой довольно-таки мрачный лабиринт из длинных низких зданий без окон, разделенных кирпичными стенами; за первыми дворами шли вторые, откуда через шесть проходов можно было попасть на центральную площадь.

Посреди площади торчал старый фонтан, которому сегодня предстояло забить вином. Рядом с фонтаном возвышалась временная галерея для почетных гостей и оркестра, а по краям площади располагалось шестнадцать разноцветных палаток с подарками жителям доброго города Раканы от Его Величества и Повелителей Стихий.

– В каждой палатке ровно четыреста подарков, – объяснил капитан. – Нужно только фишку предъявить.

– Хорошо, – кивнул Ричард, глядя поверх галереи на зеленое небо. Легкий ветерок трепал флажки и разноцветные ленты, растерявшая былую мрачность Дора блестела свежими красками, поджидая гостей. Все было просто замечательно, но Ричард для порядка прошелся выметенными дворами, заглянул в «свою» палатку и развернул один из узелков со сластями, игрушками и кошелечком с серебряной монеткой «на зубок».

– Это для тех, кто с белыми фишками, – пояснил раздатчик, словно Ричард этого не знал, – для младенчиков, значит; для детишек постарше у нас – желтые, для девиц – голубые, для женатиков – зеленые, а для старичья – коричневые.

Юноша вытащил кошелек и бросил веселому палаточнику золотой.