Похоже, генерал и в самом деле кому-то понадобился.
– Мой генерал, – прокричали с корабля, – высадки не будет. В залив входят фрошеры, предстоит бой. Капитан просит подняться на борт...
Фрошеры? Откуда?! Вальдес сзади со всеми кораблями, Альмейда частью в Фельпе, частью на Марикьяре, или там не все? Сколько же судов вернулось? Пять, десять? Всяко не больше двадцати, но негоциантам хватит и этого.
– Осторожней, – предупредили с «Птицы», – спускаем штормтрап.
– Не нужно, – взвизгнул фок Хохвенде.
– Я требую доставить меня к вице-адмиралу Бермессеру. Я должен обсудить с ним создавшееся положение.
И убраться если не в середину линии, то хотя бы в хвост свежеиспеченного авангарда. Ну и Леворукий с тобой.
– Слушаюсь, господин генерал, – верноподданнически рявкнул Руппи, – но я, в свою очередь, буду вынужден вернуться к адмиралу и доложить о вашем решении.
– Разумеется, – повеселевший заяц милостиво хлопнул лейтенанта по плечу. Руппи чуть не стошнило.
2– Квальдэто цэра! – Альмейда так сверкнул глазами на Аларкона, словно это Филипп посоветовал дриксенцам развернуть корабли.
– Они прячут купцов за свою линию!
– Бери круче к северу и прибавь парусов, – на скулах капитана «Франциска» заходили охотничьи желваки. – Ветер за нас, подрежем им курс, куда они из залива денутся?
– Не годится, – адмирал уже справился с собой, только ноздри раздувались, как у рвущегося с привязи коня. – Кальдмеер не овца: запрешь – пойдет на прорыв, потащит за собой «купцов» с солдатами и превратит бой в свалку с абордажем.
– Ну и что? – удивился Филипп. – Для чего мы подняли «Райос», если не для драки?
– Я не меняю альбатросов на «гусей», даже один к сорока, – руки в алых перчатках стиснули зрительную трубу, словно чью-то шею. – Мне не улыбается брать на абордаж лоханки, битком набитые солдатами, и я им не позволю брать на абордаж нас.
Они хотят драться в линии? Очень хорошо! Мы не станем марать руки о наемных убийц, лезущих в оставшийся без мужчин дом.
Берто! Передай Берлинге: «Два румба вправо». Всем: «По сигналу – сомкнуть колонну»[58].
Берто умчался, Луиджи проводил глазами скользящие к облакам флаги и подавил вздох. Если б не сапоги, мундир и боязнь показаться пьяной каракатицей, фельпец влез бы к наблюдателям и видел хотя б сигналы Берлинги.
– Они развернулись, – выпалил запыхавшийся Берто, – линию выравнивают.
Об исполнении приказа теньент доложить не озаботился.
