Капитан Джильди зевнул, поплотней закутался в измазанный плащ и объявил:
– Пойдем вдоль северного берега, там мельче. Закрепите пушки, канониры могут отдыхать. Гребцов менять каждые полчаса.
«Акула» послушно шевельнула веслами, устало, но довольно забил барабан.
– Весла-ать... Весла сушить... Весла-ать...
Вдалеке нет-нет да и сверкали зарницы, долетали отголоски залпов, а у Энтенизель стояла тишина. Те, кто смог, вырвались в море и растворились в темноте. Неудачники – на дне. Те, о ком судьба еще только размышляет, добираются до берега.
Тучи над заливом совсем разошлись, зато к северу небо закрывала черная пелена, сожравшая звезды. Ветер стих, но не уснул, а затаился, как зверь перед прыжком, навалившаяся ночь была тревожной и недоброй. Чем быстрее они доберутся до порта, тем лучше.
– На гребной, – крикнул Джильди, – быстрей!
Барабан забил чаще, «Акула» бойко заскользила по затаившемуся заливу. Вода была спокойной, но Луиджи казалось, что в глубине ворочается что-то огромное, древнее и недовольное.
– У Джованни коленка ноет, – объявил поднявшийся на бак Варотти, – шторм идет.
– Альмейда на ночь глядя в море не полезет, – выдал желаемое за действительное Джильди, – а «гусям» уж как повезет...
– Этим уже повезло, – кивнул Варотти на шарахнувшуюся от «Акулы» тень. – Из боя вышли, шлюпкой разжились, до берега рукой подать.
– Ну и пусть плывут, – разрешил Луиджи. – Если им больше нравится тонуть в болоте, я не возражаю. Постой-ка! Это не моряки!
– Точно, солдаты, – с видимым отвращением произнес бывший боцман, – десятка три.
– Вот-вот! И кесарь без них как-нибудь обойдется.
Варотти по старой привычке четырежды и один раз дунул в свисток. «Заряжать все орудия. Стрелять только третьему». «Акула» чихнула ядром, пламя высветило набитую людьми лодку, весла были послушно подняты: «гуси» в ледяную воду явно не хотели.
– Зажечь факелы, – велел Луиджи, – и не гасить. А то нас, чего доброго, свои же не узнают.
Вспыхнули факелы, и ночь стала еще темнее. Впереди галеры закачались на волнах дрожащие рыжие медузы.
– Где разместим пленных? – Гильермо Ленуцца с трудом скрывал раздражение. – На гребной мало места.
– Раненых, если есть, на гребную, – решил Джильди, – остальных – в трюм.
Галера медленно подошла к замершей шлюпке.
– Оружие за борт, – велел Ленуцца, – подниматься по одному...
Дриксенцы не возражали. Мокрые, замерзшие, они чуть ли не с радостью полезли в низкий трюм. Раненых среди них не оказалось. Щелкнули замки, снова забил барабан.
