Хорошо, что военный комендант в толпе, а цивильный – наверху. Здесь он, по крайней мере, никого не повесит.
– Что тебе сказал кардинал? – бросил через плечо Альдо.
– Что духовное лицо не может принимать участие в светских увеселениях.
– Нам кажется, он выразился иначе, – губы сюзерена скривились. – Не знаю, как выглядят святые, но Левий явно не из их числа. Леворукий! Это еще что такое?!
4Гигантский ворон сорвался откуда-то сверху, с карканьем пронесся мимо террасы и исчез в слепящей синеве. Ричард Окделл вздрогнул и шагнул вбок, словно ища защиты у сюзерена.
– Это просто ворон, – сказал сюзерен и засмеялся, – он нас приветствует.
– Он поселился в аббатстве после Октавианской ночи, – равнодушно заметил Валентин Придд, – я слышал об этом.
– Вот как? – сюзерен дотронулся до короны Раканов. – Что ж, пусть живет. Голубей иногда следует пугать.
Сюзерен не видел, как ворон утянул за собой в смерть золотого орлана, он мог шутить, но Ричарду Окделлу было не до смеха.
– Символ ордена Славы – лев, а львов пугать не стоит, – нахмурилась Ее Высочество.
Она тоже ничего не знала, никто не знал, только оставшиеся в Варасте адуаны и Алва. Не потому ли он вернулся, что вспомнил знамение? Не проиграть, когда победить невозможно, именно так сказал Ворон, глядя на мертвых птиц. Он не боится смерти, но сюзерен должен жить!
– Что с тобой, Окделл? – спросил Альдо, и Дик замялся и опустил глаза. – Неужели тебя так взволновала эта птица?
– Не птица, – выпалил юноша и осекся.
– Тогда что? – голос сюзерена прозвучал резко и настойчиво. – Все сомнения надо разрешить, а все ошибки исправить до того, как закончится Круг.
Это не ошибка и не сомнение, это глупость, бред, совпадение. Просто ворон вылетел так неожиданно... И потом, все уже случилось. Алва не опасен, он не может вредить из Багерлее. И Фердинанд не может. Единственная опасность – исповедь Эрнани, но тут они бессильны.
– Ричард Окделл, – повторил Альдо, – мы приказываем вам рассказать, что случилось.
– Я думал о... – будь что будет, он не омрачит сегодняшний день дурными пророчествами, – о своей лошади. По дороге в Ноху передо мной выскочила сумасшедшая... Мне удалось вздыбить коня, я порвал ему рот. Ехать на нем теперь нельзя, я думал, где взять запасного.
– Чего хотела эта женщина? – очень медленно произнес Альдо. – Мы должны знать.
Она кричала, что Ричард Окделл – убийца и лизоблюд, но такие вещи вслух не говорят, тем более при Спруте.
