Только не так, как хочется Ванагу. Не видать ему никаких островов. А островам, к счастью для них, не видать «законного владельца».
– Граф Гонт, – колыхнул бородой разоблачитель заговора, – вы слишком доверчивы и простодушны. Достаточно вспомнить «Анналы», в которых...
Как хорошо все эти болтуны запомнили, что Удо стал Гонтом, а Оллария – Раканой, и как же быстро они слетелись, сползлись, повылезали из своих нор.
– ...уничтожить Талигойю, несущую в себе зерно истинной, высокой духовности, – бубнил Сарассан. – Для этого две тысячи двести двадцать четыре года назад был составлен заговор.
..
Игнас был способен вещать часами, но у Ванага были куда более важные дела.
– Монсеньор, – пророкотал обжора, оттесняя приятеля, – я не стану настаивать на возвращении мне моих островов и сносе возведенных без моего согласия фортов, но я рассчитываю на возмещение понесенных убытков.
– За четыреста лет? – ухмыльнулся Темплтон.
– За триста девяносто семь, – Ванаг не шутил, он просто не умел шутить, – из учета обычного гайифского[67] процента.
– А почему не гоганского? – не утерпел Робер. – Гоганский процент выгодней.
– Да? – удивился владелец островов. – Но ведь он не фиксируется, в отличие от гайифского.
– А вы посоветуйтесь с вашим ростовщиком, – посоветовал Удо, – когда будете отдавать ему деньги. Если будете, разумеется.
– И все же вы недооцениваете угрозу, – Сарассан не собирался слушать про проценты за острова, у него была своя песня. – Друзья мои, вы еще так молоды! Вы не задумываетесь, кто веками жил с нами бок о бок, подтачивая сами устои существования Талигойи, я же этому посвятил всю жизнь.
Чему? Подтачиванию? Не ты один. Все мы в меру сил грызли чужой ствол, но перегрызли его не агарисские проглоты, а Люра с гоганами.
– Если вы читали мои труды, – не отставал борец со вселенским злом, – то вы должны помнить Франимские поучения.
– Увы, нет, – едва не взвыл Робер. – Я – человек военный, история и философия мне непонятны.
– Я пришлю вам свои «Комментарии к Антинахию», – пообещал Сарассан.
– Маршал Талигойи должен знать, с какими врагами ему предстоит иметь дело.
– Он знает, – заверил Борн-Гонт, хватая Эпинэ под локоть.
– Нет, – поднял палец Сарассан, – вы не можете знать всей широты заговора. Мы смеемся, разговариваем, пьем за победу, а среди нас снуют враги. Они ловят каждый наш вздох и ждут своего часа, чтобы ударить.
Один, по крайней мере, точно снует и ждет, и этот один – Первый маршал Талигойи собственной персоной.
