Я едва ли не подпрыгивала от волнения, когда он положил трубку.
– Что сказал Джейс?
– Спросил меня, правда ли то, что ты сказала… а потом просил, почему я избил своего брата и выгнал его. – Приложив к руке упаковку замороженного горошка, Стоун пожал плечами. – А после поблагодарил меня и сказал, мол, не станет пытаться надрать мою задницу, когда я в следующий раз подвезу тебя домой.
Очевидно, в это Рождество произошло целых два чуда.
Глава тридцать третья
Я закрыла пудреницу и убрала ее в сумку, когда мое такси остановилось напротив «Кукареку».
– Спасибо, – сказала я водителю, выходя из машины, и мои красные туфли на каблуках зацокали по асфальту.
Стоун должен был с минуты на минуту выйти с работы, но из-за того, что я на всю жизнь теперь оказалась в черном списке этого заведения – мне пришлось ждать снаружи.
Чей-то свист привлек мое внимание.
Я собиралась послать этого придурка, но потом повернулась и увидела Коула, сидевшего на водительском сидении фургона Сойер.
Видимо, он тоже ждал, пока она выйдет с работы.
– Ты хорошо выглядишь, – крикнул он.
Учитывая то, что на мне было надето дорогое короткое шелковое платье старой Бьянки, и на сборы ушло практически два часа, я надеялась, что это так.
Я подошла к фургону.
– У нас сегодня со Стоуном годовщина, три месяца. – Я не могла сдержать улыбку. – Мы идем на ужин после его смены, чтобы отпраздновать.
Я бы соврала, если бы сказала, будто меня не будоражила мысль о том, чтобы впервые сходить куда-то вместе.
А еще я очень хотела рассказать Стоуну, что меня приняли на факультет психологии в Дьюк. Может, я и моя предыдущая версия отличались, но психология была нашей общей любовью.
Какую бы занудную реплику ни хотел выдать Коул, он передумал, и я это оценила.
Стоун и мои братья, конечно, не слишком ладили, и я сомневалась, что они когда-нибудь станут близки, но теперь Стоуну по крайней мере можно было заходить в дом, и они перестали угрожать ему, едва он переступал порог.
– Что ж, можем подождать их вместе. – Коул кивнул на пассажирское сиденье. – Забирайся.
Запах, который можно было описать не иначе, как божественный, ударил мне в ноздри, как только я уселась в машину.
– Боже, так вкусно пахнет.
– Да, я знаю, – тоскливо согласился Коул. – Дерьмово, что мне нельзя и кусочка. – Его тоска усилилась. – Мистер Гонсалес не дает Сойер принести мне даже одну ножку.
Я знала это чувство.
