Не заставляй меня повторять это снова.
Я могла бы согласиться, чтобы она ушла, но она выбрала плохой день.
– Вау, – пробормотала я с притворным удивлением.
– Что «вау»?
– Просто неожиданно. – Я невинно пожала плечами. – Не думала, что он простит тебя за то, что ты трахалась с его братом. – Я оскалилась. – Шлюха.
Я не успела моргнуть, как она схватила банку с газировкой, вылила ее мне на голову и смяла о мой затылок.
– Сука.
Вздохи и шепот мгновенно наполнили столовую, и я, будто сквозь пелену, заметила, как она сжимает руку в кулак.
Я поморщилась, приготовившись к удару. Но его не произошло.
– Отвали от нее, – прорычал Стоун, оттаскивая Мерседес.
Она сопротивлялась совсем недолго, ведь Стоун – и его слова – оказались сильнее нее.
– Я сказал тебе, что между нами все кончено.
Ее лицо исказила неприятная гримаса.
– Только потому, что она…
– Бьянка с этим никак не связана. Я тебя больше не хочу, Мерседес. Тебе пора это понять и прекратить вести себя как одержимая преследовательница.
– Так ее! – крикнул кто-то.
Унижение, которое испытывала сейчас Мерседес, можно было пощупать руками, хоть она и старалась его скрыть.
– Пошел ты, – ее взгляд стал тяжелым, – и твой крошечный член.
Столовую наполнили улюлюканье и свист.
В глазах Стоуна мелькнула боль, и не успев себя остановить, я закричала:
– Не крошечный! – Оперевшись на стол, я встала. – Поверь, я видела. – Я подмигнула ей. – Ты многое потеряла.
Мерседес снова кинулась на меня, но на этот раз мне на помощь пришла охрана и утащила ее прочь.
Стоун перевел взгляд на меня.
– Ты в порядке?
– Голова болит, но переживу.
Он снял толстовку и протянул ее мне.
– Держи.
Учитывая то, что я вся была покрыта липкой газировкой, я с удовольствием приняла ее.
– Спасибо.
Он кивнул и вернулся к своему столу.
Глава двадцатая
Я пришла просто, чтобы вернуть толстовку.
По крайней мере, это я повторяла себе, пока шла к «Кукареку».
Когда Сойер сказала, что поедет на работу, чтобы помочь накормить бездомных после ужина в честь Дня Благодарения, я попросила ее меня подвезти.
Я быстро нашла Стоуна взглядом. Он был по локти в картофельном пюре и подливе и вручал каждому, кто подходил к нему, большую порцию, сопровождая это улыбкой на своем прекрасном лице.
К черту его за то, что он такой добрый и до смешного милый.
К черту мое сердце за то, что пропустило удар.
Я попыталась подойти к нему, но меня остановил мистер Гонсалес.
– Ты… на выход.
Черт возьми.
