И мне кажется, что вы заметно удалились от темы. Вы только и спрашиваете меня, во что я верю и во что я не верю! Какое это имеет отношение к убийству моей жены? Здесь налицо лишь один факт: Арлену убили!
Опередив всех, Эркюль Пуаро взял слово:
— Капитан Маршалл, вы не улавливаете цели наших вопросов, — заявил он. Убийство нельзя рассматривать, как изолированный факт. В девяти случаев из десяти, причина убийства заложена в характере убитого, в его личности. Человек становится жертвой убийства в силу того, каков он.
И пока мы не узнаем совершенно точно, какой женщиной была Арлена Маршалл, мы не сможем с уверенностью определить, каким человеком является тот, кто ее убил, мы не сможем найти ее убийцу. Вопросы, которые мы вам задаем, необходимы. Они продиктованы именно этими соображениями.
Маршалл повернулся к начальнику полиции.
— Это и ваше мнение?
Уэстон слегка заколебался.
— Я должен сказать, что до определенной степени…
Маршалл коротко засмеялся.
— Я так и думал, что вы не будете полностью с этим согласны.
Надо полагать, что идеи о выявлении личности и характера являются коньком мсье Пуаро?
— Как бы то ни было, — улыбнулся Пуаро, — вы можете похвастаться тем, что ничем мне не помогли!
— Что вы под этим подразумеваете?
— А что мы от вас узнали о вашей жене? Ровным счетом ничего. Вы рассказали нам то, что всем уже известно, что она была красивой женщиной, окруженной поклонниками. Больше ничего!
Кеннет Маршалл пожал плечами.
— Могу ли я, полковник, быть вам чем-нибудь полезен? — спросил он, делая ударение на «вам».
— Разумеется, капитан. Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали нам о том, как вы провели сегодняшнее утро, — попросил Уэстон.
Маршалл явно ждал этого вопроса с самого начала беседы.
— Я позавтракал внизу, как обычно в девять. Потом я просмотрел газеты, а затем, как я уже и говорил, поднялся в номер к жене и увидел, что ее нет. Я пошел на пляж, встретился там с мсье Пуаро и спросил у него, не видел ли он Арлены. После этого я искупался и вернулся в отель.
Было, наверное, без двадцати минут одиннадцать… Даже точно, было без двадцати одиннадцать: по возвращению в отель я посмотрел на висящие в холле часы. Я поднялся к себе в номер, но его убирала горничная. Я попросил ее закончить поскорее, потому что мне надо было напечатать несколько писем, и я не хотел пропустить почтальона, чтобы отправить их. Я опять спустился, обменялся в баре несколькими словами с Генри и вновь поднялся к себе. Было без десяти одиннадцать.
