Я напечатал письма, просидев за машинкой до без десяти двенадцать. Затем я переоделся в теннисный костюм. Мы договорились играть в полдень и попросили не занимать корт…
— Уточните, кто это «мы», пожалуйста.
— Миссис Редферн, мисс Дарнли, мистер Гарднер и я. Я вышел из отеля ровно в двенадцать. На корте я встретил мисс Дарнли и мистера Гарднера. Миссис Редферн присоединилась к нам несколькими минутами позже. Мы играли в течение часа. И когда я вернулся в отель, я… узнал эту страшную новость.
— Благодарю вас, капитан Маршал.
Из чистой формальности мне придется спросить у вас, может ли кто-нибудь подтвердить, что вы печатали на машинке у себя в номере с без десяти одиннадцать до без десяти двенадцать?"
"— Вы, похоже, считаете, что я убил свою жену? — иронически улыбнулся Кеннет Маршалл. — Так… На этаже убирала горничная. Она должна была слышать стук моей машинки. К тому же, есть сами письма. Я был так потрясен, что забыл бросить их в ящик. Я думаю, что они тоже являют собой доказательство…
Он вынул из кармана три письма и добавил:
— Их содержание довольно конфиденциально, но я полагаю, что могу рассчитывать на скромность полиции.
Вы найдете в них длинные перечни цифр и несколько замечаний финансового порядка. Если вы поручите одному из ваших сотрудников снять с них копии, у него уйдет на это не менее часа.
Он немного помолчал, потом спросил:
— Я надеюсь, что вы удовлетворены?
— Поймите, что мы вас ничуть не подозреваем, — сказал полковник Уэстон самым любезным тоном.
— Все обители острова должны будут, подобно вам, дать отчет о том, что они делали сегодня утром с десяти сорока пяти до одиннадцати сорока.
— Я понимаю.
— Еще одна вещь, капитан. Вам известно, распорядилась ли ваша жена своим имуществом, и если да, то как?
— Я не думаю, что она составила завещание.
— Вы в этом не уверены?
— Вы сможете получить точные сведения, обратившись к ее поверенным в делах: фирма Баркетт, Маркетт и Эплтон на Бедфон Сквере. Они занимаются ее контрактами и вообще всеми ее доходами.
Но я почти уверен, что у нее не было завещания. Я помню, как она однажды сказала, что от одной мысли о нем она холодеет от страха.
— Если она не оставила завещания, то все унаследуете вы в качестве ее мужа?
— Видимо, да.
— У нее не было близких родственников?
— Я не знаю. Во всяком случае, даже если они у нее и были, она о них никогда не упоминала. Она осиротела еще ребенком, а сестер и братьев у нее не было.
