— Эй! Не ты ли весь день талдычил, что никто подобного не подумает?
— С ума сошла? Да никто в здравом уме не поверит, что мы сюда работать приехали. Тань, вырубай наивность — ты и я могли приехать сюда только для страстных выходных. Все так подумают! И ты бы подумала.
— Вот ведь гад! Постоянно врешь!
— Ничего подобного. Просто твои уши созданы для моей лапши. Хорошо сказал!
Ты за мной записывай, раз уж секретарь. А пока прячься.
— Не буду я прятаться! — она возмущалась слишком громко.
Хорошо, что родители шли неспешно, о чем-то мило переговариваясь. — Не буду! И прямо сейчас все им объясню!
Упрямая, не слушается. Новая ложь созрела, как будто тут и росла:
— Ну да. Ты, кажется, моего отца совсем не знаешь, — теперь я развернулся к ней и наклонился, чтобы каждое слово дошло: — Как только он решит, что я с тобой сплю — а он именно так и решит, то сразу заявит, чтобы женились.
Принципиальный он! И уж поверь, никому из нас выбора не оставит.
Как же он может доченьку Георгия Константиновича так оскорбить? Он мне всех любовниц простит, но только не тебя. Хочешь свадебку, милая? Потому что я не очень.
И в ее глазах отразился настоящий ужас. Таня метнулась на верхний этаж, перемахивая сразу через несколько ступенек. Ух, какая она шустрая, когда правильно мотивируешь. Оглянулся на ее кружку — убирать уже поздно, да и обувь ее в прихожей. Теперь только как-нибудь выкручиваться.
Это не проблема, лишь бы мама подыграла.
Глава 22. Таня
Ни за что бы не призналась вслух, но день прошел великолепно. Дело не только в том, что мы с начальником прекрасно сработались, потому с документацией расправлялись слаженно и четко. Но возникло и другое ощущение: Андрей в неформальной обстановке раскрывается с каких-то других ракурсов. Понятное дело, что я все его намеки мимо ушей не пропускала, но все же они звучали не угрозами, а непринужденным стебом.
Он очень самовлюбленный, но его самолюбование какое-то естественное, поверхностное и потому не раздражающее.
Или я попросту начала привыкать? А почему бы не привыкнуть, если общение протекает уж слишком легко? Только помнить о том, что он все-таки хищник в засаде, и послаблений не давать. Да не верить ни единому его слову, если речь не идет о работе.
Вот только последнему заявлению не поверить было невозможно.
