Если уж начистоту, то и сам не мог объяснить, почему вдруг отец начал таким цинизмом извергаться. Может, это от сидения дома и отсутствия забот? Раньше, когда вся злость на конкурентов и новые законы уходила, он настолько отъявленным негодяем в бытовом общении не выглядел.
— Эй! — голос Тани изменился. — Ты побольше, побольше накладывай! Куда тебе одному столько?
Усмехнулся и переложил на ее тарелку еще кусок мяса. Но принял недовольный вид и грохнул блюдом перед ней:
— Приятного аппетита, наглая. Завтра на ужин придешь?
— А приду, — она будто сама своему ответу удивилась.
— Не хотела до последнего признаваться, но от некоторых твоих талантов у меня слюни текут.
— Это ты меня еще голым не видела. Хотя подожди-ка, видела же! Теперь признание звучит полно.
— Кулинарных талантов! — спешно объяснила, чтобы я более приятных выводов сделать не успел. — Вот и думаю, а почему бы и не воспользоваться, раз ты теперь мой сосед, и мы с тобой против твоего отца дружим! Корми, корми меня полностью, господин начальник, я тогда в офисе еще усерднее работать буду!
Я деланно вздохнул.
Хотя все же жаль, что эта бестия только одну мою сторону разглядела и впечатлилась. Я вот уже все ее стороны разглядеть успел. Это потому, что я более сообразительный.
Гостья задерживаться не стала, но у меня и повода не было ее останавливать.
Однако после того как дверь за ней закрыл, задумался. Все же неприятно с отцом выходит — делает он, а стыдно мне. Быстро переоделся и решил навестить родителей.
Мама, как всегда, летела навстречу первой и не скрывала беспокойства:
— Андрюша? Что-то случилось, раз ты так поздно?
Обнял ее и шепнул на ухо:
— Ругаться пришел.
И мне нужна твоя поддержка как никогда.
— Ругаться про Таню? — сразу сообразила она. Дождалась моего кивка и скисла:
— Андрей, я давно чувствую, что ты к ней очень серьезен. Но вряд ли в моих силах переубедить твоего отца… Впервые в жизни мы настолько сильно расходимся во мнениях! Так что ты давай сам, сам, — и развернула от себя, услышав шаги мужа.
Церемониться настроения не нашлось, потому я сразу зашагал в кабинет. Мама тоже последовала за нами и прикрыла дверь. Села в дальнее кресло, дрожащие пальцы на коленях сложила. Ей сейчас совсем непросто: между двумя самыми любимыми людьми намечается раскол, какого еще не было. Никакие наши предыдущие споры с этой катастрофой не сравнятся. Но и молчать я больше не мог, даже расстраивая ее. Мы с отцом остались стоять друг напротив друга.
